Тишина повисла густая, как смоль. Иван чувствовал, как по его жилам растекается ледяной ужас. Взять в жёны? Нести ответственность не только в бою, а каждый день? Быть мужем, главой семьи? Его душа, привыкшая к свободе и безответственности, сжалась в комок.
— Я… я ещё не готов жениться, — прозвучало тихо, почти стыдливо.
— Вот видишь, — князь развёл руками, и в его жесте была беспощадная логика. — Ты хочешь для неё лучшей доли, но взять эту долю в свои руки не готов. Ты просишь меня нарушить слово, данное боярину, посеять смуту… ради чьих-то чувств? Детские игры, Иван. Мир держится на договорах, а не на вспышках молний.
Иван чувствовал, как почва уходит из-под ног. Логика отца была неоспорима.
— Но… её ранили! Она едва жива!
— И от этого она станет ещё более покладистой женой. Святополк обеспечит ей покой и лечение. Ей не надо будет бегать с луком. Это и есть лучшая доля, Иван.
Глава 13
Вечером Иван нашёл Василису у дворцового фонтана. Она была бледной как полотно, но уже на ногах, закутанная в плащ. На её лице, всегда таком оживлённом, была пустота.
— Ты знаешь, — сказала она, не глядя на него.
— Да.
— И твой отец…
— Отказал.
Она кивнула, как будто ничего другого и не ожидала.
— Святополк… он приходил. Принёс… — она с отвращением сморщилась, — принёс шкуру белого медведя в качестве «залога внимания». Сказал, что пора остепениться. Что у него есть тёплый терем и большая псарня, где я могу… «находиться».
Иван сжал кулаки. Он снова почувствовал знакомое покалывание в пальцах.
— Я не позволю. Я найду способ…
— Какой, Иван? — она наконец посмотрела на него, и в её глазах стояли слёзы, которые не текли. — Ты ударишь в него молнией? Похитишь меня и будешь скрываться в лесах? Ты — княжич. Я — боярская дочь. Мы не два вольных стрелка. На нас цепи тяжелее твоей силы.
Он подошёл ближе. Видел, как дрожит её подбородок.
— Я дам тебе клятву. Пока я жив, этот брак не состоится. Я не знаю как… но я найду путь. Просто… дай мне время. Время понять… всё.
Он имел в виду — понять себя. Принять груз. Перестать бояться.
Она смотрела на него долго, потом слабо улыбнулась.
— Глупый. Героический и глупый. Хорошо, Иван. Даю тебе время. Но его… у нас не так много. Свататься будут на Купалу. Через месяц.
Она протянула руку и очень легонько, кончиками пальцев, коснулась его ладони — той, что метала громы. Это прикосновение обожгло сильнее любой молнии.
— А теперь иди. Мне нужно… мне нужно поплакать одной. И подумать, куда спрятать свой лук, чтобы этот Святополк его никогда не нашёл.
Иван ушёл, чувствуя, что его сердце разорвано пополам. Одна половина горела яростью и решимостью. Другая — тонула в ледяном страхе перед будущим.
Глава 14
В своей комнате Иван не находил себе места. Из угла, из самой густой тени, отделился низкий, сладкий голос.
— Дилемма… Романтическая и политическая. Взрывоопасная смесь.
Иван метнулся к топорику, но тень лишь качнулась.
— Остынь, наследник грома. Я не враг. Пока что. Я — Кощей. И я могу предложить тебе… решение.
— Убирайся!
— Слушай. Сила твоя растёт. Но она дика. Ты боишься её, как и боишься женитьбы. Что, если я научу тебя не только метать молнии, но и ковать из них что захочешь? Обуздать. Стать хозяином. С такой силой ты сможешь диктовать условия кому угодно. Даже князю. Даже… будущему мужу Василисы. Можно сделать так, что он сам откажется.
Иван замер. Искушение было сладким и ядовитым, как мёд с белены.
— А цена?
— Цена? — Кощей рассмеялся. — Пока — просто разговор. Встреться со мной на старом капище в Тёмном Лесу. Завтра, в полную луну. Послушай. Решай потом. Что тебе терять? Только твою… нерешительность.
Тень растаяла.
Иван стоял у окна, глядя на луну. Перед ним было два пути: путь долгой, трудной борьбы с системой, где он был слаб, и тёмный, быстрый путь силы, предлагаемый тем, кто явно был злом. И где-то посередине, истекая кровью, лежала Василиса, срок которой истекал с восходом солнца на Купалу.
Его выбор только начинался.
Глава 15
Иван не спал всю ночь. Слова Кощея, как ядовитые корни, оплели его мысли. Утром, с запавшими глазами, он пришёл к Любомудру, который мирно кормил ворон у себя во дворике крошками хлеба.