Хладный труп Миранды был предан небу спустя шесть с половиной часов. Все обитатели дома собрались на улице, чтобы проститься с ней. В очерченном круге на возвышении находилась только, она, мы все смотрели издалека. Отец позволил нам самим собрать в этот путь Миранду. Наиль свила красивый венок из фиолетовых декоративных роз, украсив его белыми листьями салты, Сирен и я приготовили платье, бледно сиреневое.
Миранда любила сиреневый цвет, она говорила, что он воздушный, нежный, кроткий…
Мы плакали, смотря за тем, как ярче и ярче разгорается белый свет, а потом, достигнув пика, гаснет. Создатель забрал Миранду в свою обитель, а нам оставил только воспоминания и портреты, на которых она улыбалась, и её глаза лучились светом и добром. Светом, который она теперь не увидит и добром, которое обесценилось для неё.
Этой ночью, впервые в жизни мы ночевали втроём. Обнявшись на огромной кровати под тихое потрескивание настоящей свечи. Запах расплавленного воска витал по комнате, напоминая о том, что Миранде нравилось вот так зажигать на ночь свечу. Она говорила, что живой огонь её греет…
Глава 12
Тихо трещит огонь многочисленных свечей, развенчивая полумрак чуть желтоватым светом.
Дариан неспешно проводит по моей шее своей тёплой рукой. Пальцы едва-едва касаются кожи. Мне хочется прильнуть к этой руке щекой, потереться как кошке и заглянуть в глаза.
Мы стоим так близко, так рядом…
Мои волосы распущены, и он пробегает взглядом по губам, лаская их одним только взором. В душе поднимается трепет и тепло окутывает подобно одеялу в стуже…
Сейчас мне совершенно не стыдно. Не важно, что вокруг полумрак, не важен мой внешний вид, не важно то, что он в одной рубашке на голое тело, а его камзол остался лежать где-то там, в районе двери.
Мои дрожащие пальцы ложатся на его грудь. Секунда и сильная ладонь накрывает мою, крепко прижимая к груди. Внутри гулко, и тяжело бьётся сердце. Его, не моё – моё спокойно и размеренно с каждым ударом словно затихает.
Мы смотрим друг на друга и не произносим ни слова. Мои глаза прикованы к его глазам, я буквально питаю его собой. И мне нравится… нравится то, что мы тут за закрытой дверью в моих покоях.
Проходит целая вечность. Пока Дариан не делает последнего шага ко мне, медленно, словно боясь спугнуть, протягивает ко мне руку. Пальцы совершают размеренный бег по щеке, останавливаются на подбородке и в тот же миг он склоняется к моим губам, а я тянусь к нему. И мы понимаем, чем это закончится, понимаем и не хотим останавливаться.
Резко сажусь. Сердце в груди бьётся как испуганная птичка в клетке.
В распахнутое окно льётся свет. Я понимаю, где я нахожусь, я понимаю и осознаю, что в комнате никого нет и не было, что это всё плод разыгравшейся фантазии.
Взгляд бегает по комнате, так и не ставшей мне чем-то отдалённо родным. Не могу привыкнуть, до сих пор, я не могу привыкнуть к постоянной пустоте и осознанием того, что что-то идёт совершенно не так…
Книга всё так же лежит на соседней подушке ровно в том месте, куда я её положила. Моё платье именно там, где я его оставила, даже воск свечи растёкся предсказуемо.
Необъяснимо другое…
Подношу пальцы к губам. Касаюсь их, и мне кажется, что они слегка распухли. Моментально заливаюсь краской. Закрываю лицо руками и падаю на кровать обратно.
– Создатель…
Мысли о наследнике преследуют меня во снах! И всё больше мне кажется, что это всё не сны. Слишком реально, слишком реалистично! Стараюсь выкинуть их из головы, но не могу…
Зарываюсь лицом в подушку и тихий, отчаянный стон сквозь зубы. Почему?! Почему это происходит со мной! Ещё не остыли воспоминания о нашем последнем дне с Мирандой, а я думаю о подобном! А Сирен…
Я ощущаю себя предателем!
Быть «приближённой» к наследнику не моя судьба! Да, я никогда не хотела, чтобы кто-то из моих сестёр получил подобную роль, а сейчас я сама себя не понимаю.
Чем больше проходит дней тем проще, если это вообще можно так назвать… Хотя нет, проще уже никогда не будет. Сестры нет! Её нет! И мы должны жить дальше, но я так и не смогу сдвинуть этот камень с мёртвой точки. Жизнь во дворце диктует свои правила. Нам дали одну неделю на то чтобы оплакать родную сестру. А после призвали во дворец, жизнь в котором не утихала ни на мгновение.
Дворец готовится к приезду принца Кореоз. И этот факт добавлял чёрных красок в наши жизни.
Последние несколько дней Вивьен была невыносима. Если раньше она ограничивалась презрительными взглядами или едкими ответами, то сейчас, каждый раз идя к принцессе, я готова бежать из дворца без оглядки. Готова умолять отца просить о том, чтобы он забрал нас. Мне слишком тяжело улыбаться, когда сердце каменеет, когда оно омывается кровью…