Снова перед Грэс это жестокое лицо, эта зловещая улыбка… Дальше она не смеет вспоминать. Она знает, что есть еще что-то ужасное, но и этого уже достаточно… Она помнит только крик своего сердца, эту постоянную непоколебимую уверенность, служившую ей поддержкой в минуты крайнего унижения во всех ее испытаниях: «Том ищет нас! Том найдет нас!»
И Том действительно отыскал их в джунглях! Он вышел победителем из этой ужасной борьбы.
Ее взгляд упал на зеркало. Неужели это она, Грэс? Нет, это только тень, сон! А эта женщина с растерянным лицом, с растрепанными волосами — действительность! Она встала, качаясь, готовая упасть, но твердо решив не уступать усталости, прежде чем не смоет следов дней испытания и не наденет белого с голубым платья, которое предусмотрительный Гамбие-Синг захватил с собой. Потом она снова взглянула в зеркало и отшатнулась, так как в глубине своих глаз, под полузакрытыми веками, она видела выражение неизгладимого ужаса — что-то такое, чего не было в прежней Грэс. Между тем она чувствовала себя счастливее и спокойнее и была готова принять своего избавителя.
XXXV. Возвращение
Первое лицо, которое увидала Грэс, был Кит.
— Какая ты хорошенькая, Грэс! А меня одел Билли… Билли-шикари, который убил птиц. Том — знатный человек, как Дост-Али-Хан, только еще знатнее… Я обещал сказать ему, когда ты проснешься.
Он убежал, и почти вслед за ним Том приподнял полог палатки.
— Войдите! Войдите! — сказала Грэс, приподнимаясь. — Мне нужно видеть вас и поблагодарить.
— Последнего-то и не надо! — отвечал молодой человек, стараясь казаться спокойным. — Хорошо ли вам? Мои люди сделали все, что было возможно. Мне хотелось бы привезти с собой вашу матушку или одну из ваших сестер, но путь был слишком труден.
— Бедная мама! — с вздохом проговорила Грэс. — Чего бы я ни дала, чтобы увидать ее!
Девушка закрыла лицо руками, и слезы градом потекли по бледным щекам.
Через некоторое время раджа повел ее к столу среди ряда служителей, преклонявшихся до земли. Недавняя пленница почти ничего не ела, но потом все-таки почувствовала себя настолько крепче, что могла, опираясь на руку Тома, обойти стоянку. Пока девушка говорила или двигалась, она казалась спокойной, но лишь только оставалась одна в своей палатке, как темнота и окружающая тишина снова будили в ней страх. Перед глазами, неподвижно устремленными в одну точку, проносились ужасные образы. Кит, дремавший на постели, поставленной рядом с постелью Грэс, проснулся от ее порывистого дыхания. Мальчик взял ее за руку и, чувствуя, что она холодна как лед, побежал за Томом. Раджа зажег все лампы и опустился на колени возле Грэс.
— Около вас люди, любящие вас. Не падайте духом.
— Постараюсь, — грустно сказала девушка. — Мне хотелось бы еще увидать своих… в последний раз.
— Вы увидите их. Когда волнения кончатся, мы все вернемся в Англию.
— В Англию?.. Это имя — мир!.. Но вы, мой бедный Том, уже не найдете той Грэс, которую знали. Она умерла! Ее убил ужас!
— Грэс, вы терзаете меня! В своем теперешнем виде, с выражением ужаса в глазах, с измученной душой, вы еще в тысячу раз дороже мне, чем прежде!
— Я люблю вас, Том!
Девушка сказала это таким спокойным голосом, что у него кровь застыла в жилах.
— Я не хотела вам говорить этого, но времени так мало. Уже, может быть, завтра меня не будет здесь…
— Грэс, вы желаете умереть?
— Нет, друг мой, я хочу и буду жить, по крайней мере до тех пор, пока не увижусь со своими, с бедной Люси и матерью Кита. Но мысли у меня временами путаются. Не раз Кит говорил мне, когда я приходила в себя: «Грэс, ты была далеко отсюда!» Это случалось до смерти Рунджиа. Потом я вспомнила все до самой той минуты, когда вы нашли меня.
— Вы много выстрадали… Но теперь все кончено.
— Да, все кончено! — сказала она, закрывая глаза.
Том смотрел на нее, и сердце его сжималось от тяжелого предчувствия. Видя, что возлюбленная уснула, раджа вышел из палатки. Через час надо будет выступать. Все в лагере спало, костры догорали, и до слуха Тома доносился только монотонный шепот часовых. На небо выплыла луна. Том снова подошел к Грэс и увидал, что она лежит с широко раскрытыми глазами и губы ее улыбаются. Она уже не узнавала его… Она была «далеко».
Впоследствии Том Грегори вспоминал об этом возвращении в Гумилькунд как об одном из самых замечательных эпизодов своей жизни, полной приключений, а между тем оно совершилось без всяких задержек. Само Небо, казалось, благоприятствовало отважным путешественникам; воздух был менее ядовит, чем обыкновенно в это время года, и не перепадало тех ливней, которые делают дороги Тераи непроходимыми. Они шли маленькими переходами, и им понадобилось три дня, чтобы дойти через джунгли до дороги Магараджи. Тогда все ободрились, и ежедневные приказания исполнялись с веселой поспешностью. Вечером, после остановки, пришел Хусани. Благодаря воздуху на холмах, он оправился от лихорадки. Узнав, что цель экспедиции достигнута, Хусани заплакал от радости. Кит увидел его и вскрикнул. Грэс вздрогнула.