Я повернулся, намереваясь увернуться от укола, и этим вызвал смешки противников.
— О! Задергался! — довольно произнес тот, что и заставил меня уворачиваться.
— Боится, деревенщина. Одно дело самому колоть, а другое — когда колют тебя, — хмыкнул второй.
— Это ты точно подметил, — усмехнулся я, — выхватил квилоны и один метнул в умника.
В спешке взял чуть ниже, чем следовало, и тем не менее попал — нож с легкостью пробил щегольские штаны, вошел глубоко в ляжку.
— Ы-ы-ы! — застонал раненый.
— Ах ты сволочь! — возмутился второй и на этот раз попытался ударить всерьез.
Я отбил его удар квилоном и выхватил собственную шапру.
Вовремя, надо сказать, так как третий, их лидер, обрушился на меня целой серией ударов.
Но достать меня он не смог — одно дело когда ты классически фехтуешь шапрой, и совсем другое, когда во второй руке у тебя есть квилон — так что отбившись, я сам перешел в контратаку, оттеснив противника.
Но тут в дело вступил его подпевала, и мне пришлось туго — следить сразу за двумя противниками было той еще задачкой.
А еще я забыл о раненом и страшно об этом пожалел, когда жало шапры ткнуло уже меня в ногу. Раненый ударил сзади, угодив мне чуть выше колена.
— Квиты, — выдохнул он, рванув шапру назад, чем вызвал у меня новый приступ боли, от чего я рухнул на колено.
Это был идеальный момент для атаки, но троица не нападала, сделала небольшую паузу, словно бы не хотела, чтобы я вновь поднялся на ноги.
— Ну же, деревенщина, вставай! — приказал мне лидер. — Убивать даже такого как ты, стоящего на коленях, ниже моего достоинства!
— А нападать втроем на одного — это твое достоинство не умаляет? — бросил я.
Лидер лишь дернул щекой и ничего не ответил, но видно было — я его задел.
Морщась от боли, я все же поднялся. Так, о маневренном бое можно забыть — я даже опереться на раненую ногу не могу. Что ж, придется действовать жестко.
Едва я встал, один из подельников «не желающего марать свое достоинство» набросился на меня.
Он совершил ошибку — сделал слишком большой замах, попытался ударить меня наотмашь, еще и метя то ли в голову, то ли в шею.
Я пригнулся, пропустив над собой смертоносную сталь, а сам оттолкнулся здоровой ногой от земли и полетел навстречу противнику.
Взмах квилоном, и противник заорал, выпустив свою шапру. Тут же я сбил его с ног собственным телом.
Оказавшись на земле, он попытался подняться, но я не позволил — квилон вошел точно ему в левый глаз.
Он дернулся, попытался отползти, затем и вовсе попытался вынуть нож, торчащий у него из глазницы.
При этом он еще и орал, как заправская сирена.
Двое его товарищей вместо того, чтобы наброситься на меня (я сейчас был в наиболее уязвимом положении), завороженно пялились на раненого товарища.
Я вновь поднялся, резким движением ударил шапрой в грудь лежащего противника, а затем нагнулся и вытащил квилон из глазницы бедолаги.
Двое его товарищей все еще пялились на меня.
А затем второй подпевала начал пятиться назад.
— Стой! Ты куда! — заорал на него лидер. — Проклятый трус!
— Пошел ты! И ты, и твои дружки-святоши! — бросил он. — Пусть сами разбираются с этим деревенщиной!
Он развернулся попытался сбежать, но не смог — лидер настиг его, ткнув своей шапрой точно между лопаток.
Бедолага выгнулся, завел руки за спину, словно пытаясь достать до раны, вытащить шапру, и надо же — он смог за нее схватиться. Но лидер рванул оружие на себя, порезав раненому пальцы.
— Грязный ублюдок! — прошипел он, с ненавистью глядя на лидера. — Да что бы ты подох…чтобы ты…
Лидер не дал ему договорить — быстрый удар, и горло подпевалы было перерезано.
Теперь мы остались один на один — я и, собственно, главарь этой банды.
Мы замерли, глядя друг на друга, ожидая действий от оппонента.
— Так что он там говорил за святош? — поинтересовался он и бросился в атаку.
Ну, теперь понятно, почему он решил подстраховаться и позвал дружков — сам он как фехтовальщик ничего из себя не представлял. Махал, как фермер граблями. При этом еще каждый раз перед выпадом либо строил страшные рожи, либо орал, как бешеный. Видимо, пытался так меня напугать, наверняка раньше с теми, с кем он дрался, такое срабатывало, но со мной — нет. Слишком уж примитивные уловки. И да, ладно, может быть, они сработали бы, если бы он не делал это постоянно. Так сказать, эффект неожиданности. А так…я уже к этому просто привык.