— Помню, — кивнул я.
Как такое можно забыть? Когда я был совсем еще ребенком, отец относился ко мне совершенно иначе. Он был добр и участлив, он проводил со мной много времени. А главное — я чувствовал его любовь. Это потом он стал совершенно чужим человеком — жестоким, несправедливым, безучастным и холодным.
А тогда…
Я отлично помню вечера, когда перед сном отец всегда приходил и рассказывал сказки…
Нет, не так. Это были не сказки, это были легенды. Уже будучи подростком, я наткнулся в библиотеке на огромный сборник.
Но каково же было мое удивление, когда прочитав их, надеясь вспомнить давно ушедшие дни, я обнаружил, что те сказки, которые я помню, кардинально отличаются от тех, которые имеются в сборнике. Говоря проще, отец рассказывал какие-то свои, то ли им же придуманные, то ли же какую-то «семейную» интерпретацию общеизвестных легенд.
Но как бы там ни было, а я помнил в деталях все, что он мне рассказывал перед сном.
— Ну вот я тебе напомню одну, — заявил отец. — Давным-давно, в лесу, где в изобилии водились олени, жила стая волков. Вопреки всем россказням они не пытались сожрать вся и все. Нет, они убивали ровно столько, сколько им было нужно для жизни. Стая пришла из далеких мест, где было холодно, где были другие стаи и где не стихали распри. Оказавшись в этом лесу, они почувствовали себя словно бы в раю и не хотели этот рай ломать или уходить отсюда, поэтому как могли берегли его. Однако далеко не всем это нравилось. Сначала в лес пришли дикие кабаны, но волки с легкостью с ними разобрались. Следом появились шакалы и лисы. С ними волкам пришлось повозиться, и хоть во время борьбы погибло много и с той, и с той стороны, волки отстояли свою территорию. К весне, когда стая оправилась от ран, появились медведи. С ними пришлось долго провозиться, но все же и медведи вынуждены были ретироваться.
А затем появился человек. Ему совершенно не понравилось, что волки хозяйничают в лесу. И хоть лес не принадлежал человеку, он решил, что выгонит волков отсюда.
Для начала он спустил на них свору своих псов. Псы были перебиты, но волки победу не праздновали — слишком уж дорогой ценой она им досталась.
Далее человек достал ружье и убил нескольких волков. Но остальные стали куда осторожнее, и как человек ни старался, а подстрелить еще хоть одного у него не выходило.
Казалось, что человек должен уступить и пойти искать себе другой лес, но…человек оказался умнее и хитрее.
Не успела стая оправиться от прошлых ран и сражений, как их ждало новое — человек смог приручить медведей и кабанов, усмирил лисов и шакалов, заставил слушать себя целый львиный прайд. И все эти звери были пригнаны человеком в волчий лес.
У стаи не было ни единого шанса, и они были вынуждены признать свое поражение. Однако человек не стал выгонять их из леса, позволил остаться, и с тех пор волки признали главенство человека. Он пытался их усмирить и приручить, но волки есть волки. Пока у человека есть оружие, есть псы и другие животные — волки не поднимали головы. Однако придет час, и стая покажет зубы….
— Да, — кивнул я, — помню эту сказку. Мне всегда было жаль волков. С ними обошлись несправедливо.
— Есть такое, — хмыкнул отец, — но…ты не улавливаешь в этой сказке аллегорию?
— Аллегорию? На что? — нахмурился я.
— На нашу историю.
Я недоуменно поглядел на отца.
— Стая — это мы, Тирры. Кабаны и медведи — наши соседи. Графа Орта помнишь еще?
— Естественно.
— А что изображено на его гербе?
Я понимающе хмыкнул. Вот, значит, кто все эти «лисы, шакалы, медведи и кабаны» — эти животные на гербах наших соседей. Но кто такие «львы»?
Я задал вопрос отцу и тот удивленно уставился на меня.
— А у кого на гербе львы?
Ну да, что-то я торможу. Центральные герцогства. Там что не герб, то лев. То с короной, то с мечом, то с копьем, то с лилией…
Что ж, аналогия ясна, но…человек. Что насчет него? Это кто?
Однако спрашивать это у отца я не стал, решив пораскинуть мозгами. И ответ пришел сам собой — император. Человек — это олицетворение империи. Она повелевает «львами, кабанами и медведями». Империя пришла на территории графства Тирр и империя заставила нас склонить головы. Так ведь получается?
— Вижу, ты понял? — усмехнулся отец, глядя на меня.
— Кажется, да, — кивнул я, — но…я не понимаю. Ведь в учебниках истории…
— Историю пишут победители, — ответил отец, — а в той войне победила империя. Так что учебники написаны империей и прошли имперскую же цензуру. О том, как все было, что наши предки думали о той войне — ни слова.