Что же, им предстоит за это дорого заплатить.
— Ракетные платформы! Разобрать цели, огонь по приказу, — проговорил я в микрофон, — остальным — разобрать цели, огонь открывать после платформ.
Тактический экран тут же ожил — вокруг точек, обозначающих вражеских мехов, стали появляться эдакие «окружности» — это означало, что вражеские роботы взяты на прицел тем или иным союзным мне мехом.
— Платформам! Подтвердить готовность к открытию огня!
— Готов! Готов! Готов! — один за другим отозвались воители.
Ну все, понеслось!
— Платформам! До открытия огня! Три! Два! Один! Пли!
В небо над парком полетели ракеты, стоял дикий рев, а уж когда ракеты, достигнув заданной высоты, разворачивали носы и устремлялись к своим целям…
Взрывы звучали один за другим, земля вибрировала, но это было только начало — до завершения боя еще далеко…
Следом за ракетами ударили кинетические орудия и энергопушки. Несколько вражеских мехов, получив критический урон, скрылись в яркой вспышке, которая их попросту сожрала.
Что же, первый удар оказался чрезвычайно эффективным. Судя по тактическому экрану, более трети противников уничтожено или серьезно повреждены.
Значит теперь нужно закрепить успех.
— Вперед! — приказал я и первым повел свою машину навстречу противникам.
Глава 11
Зачистка
Стоит отдать должное — противник в этот раз был куда менее опытный, но зато многочисленный и упрямый.
Наступающие на нас мятежные части не отличались особыми умениями. Их командиры не проявили каких-то удивительных тактических схем — они просто перли на нас.
Но все же я оценил, с каким упорством, с каким отчаяньем они пытаются одержать верх: даже сильно поврежденный вражеский мех, не способный передвигаться, потерявший нижнюю конечность и рухнувший на землю, продолжал вести огонь ровно до того момента, пока залп одного из наших воителей окончательно не ставил на нем крест.
Что касается остальных, то их было много. Настолько, что даже несмотря на наш бешеный огонь, первая волна смогла добраться до наших позиций и, что поразило меня до глубины души, вступила в рукопашную схватку.
Это были мехи, у которых для этого ничего не было, у которых единственным оружием в ближнем бою был в лучшем случае манипулятор на одной из рук и, собственно, вес самих мехов.
Как бы там ни было, а парочку наших боевых роботов они смогли свалить, при этом потеряв минимум троих своих.
Наше преимущество было более чем очевидно, но противник не хотел его признавать — продолжал наступать, невзирая на потери.
Мне не оставалось ничего другого, как приказать своим отступить и вызвать резерв, без которого я надеялся обойтись.
Не получилось…
Вражеский мех был покорежен и побит множеством попаданий, броня на правом его плече оплавилась, стекала на торс, одно из орудий на руке было повреждено. Но мех был в строю, а его воитель уверенно вел машину вперед, на меня.
Судя по всему, единственное оружие, которое осталось у противника — лазеры высокой мощности, предназначенные для работы на короткой дистанции. И именно их враг сейчас применил.
Для моего «Волка» они пока не представляли опасности — вражеский мех был слишком далеко, так что, в лучшем случае несколько лучей, ударивших в грудь моего робота, лишь немного нагрели броню, да и то несущественно.
Однако если упустить ситуацию, дать противнику подойти ближе, его лазеры могут стать для меня серьезной проблемой…
Пока рядом не было других целей, представляющих непосредственную опасность, я сосредоточился на этом мехе.
Первый выстрел из гаусс-пушки оторвал на вражеской машине руку, заставил меха развернуться и чуть ли не опрокинул его.
Но пилот умудрился сохранить равновесие, его машина, перетоптавшись на месте, вновь развернулась ко мне и направилась вперед.
— Смерть диктатору! Долой тиранию! — услышал я истошный вопль на открытом канале и почему-то не сомневался, что это орет именно мой противник.
Я навел на него пульсары и нажал на гашетку.
Яркие лучи сорвались с раструбов излучателей и полетели к меху врага, угодив ему в торс.
Броня у него не выдержала, начала медленно стекать вниз. Довольно много ее упало на колено меха, когда он как раз шагнул вперед.
В силу потери массы и перераспределения центра тяжести вражеский воитель вынужден был остановить своего меха. Точнее не мог продолжать движение, так как мех отклонился назад.