Пара излучателей моего меха стреляли не импульсами, а били лазерами, которые нужно было удержать на цели, и если это удалось — залп в добрых пять секунд мог разогреть броню врага так, что она начала бы стекать на землю.
Но сейчас эти лазеры оказались бесполезны, как и залпы из импульсных излучателей, они бессильно пытались «прогрызть» купол.
До меня наконец дошло, что мех имеет защиту от энергетического оружия, но это было невозможно. Такая установка стоит бешеных денег, и вдруг ею пользуется боец, который получил практически самоубийственную миссию?
Хотя и по большому счету, если не здесь использовать индивидуальные энергощиты, то где еще? Именно в этой операции они полезны, как нигде. Ведь пока щит держится, можно не беспокоиться о сохранности своего меха, можно не отвлекаться на противника и продолжать упорно ползти вперед. Воитель вражеского меха, к слову, именно так и делала.
Что ж, сейчас я покажу, что энергощит — не панацея.
Тихо загудел рельсотрон, выпустив болванку в сторону врага. Снаряд с легкостью прошел через энергощит и ударил в мех противника.
О да!
Тут же в разные стороны полетели ошметки брони, мех зашатался и воитель сейчас сосредоточился на одном — равновесии. Нужно было его восстановить, иначе мех, упав на землю, будет выведен из строя и в бою сражаться уже не сможет.
Пока воитель вражеского меха пытался справиться с потерявшим управление роботом, рельсотрон моего «Горбуна» перезарядился.
Отлично. Получи еще!
Болванка вылетела из дула, устремилась к противнику, ударив по меху именно в тот момент, когда, как тогда казалось, воителю наконец-то удалось справиться со своенравным роботом.
Снаряд угодил точно туда, где уже оставались отметки прошлого попадания.
Я видел, как болванка проломила остатки брони, вошла глубоко в грудь вражеского меха, и он мгновенно замер.
Готов?
Я видел, как мех, словно огромная и пафосная статуя, медленно заваливается набок. Пара секунд — и это свершилось. Машина рухнула, подняв невообразимое количество пыли.
— Отличный выстрел, босс! — похвалил меня Маркус.
Ага. Хороший то хороший, но рядом были и другие враги, а рельсотрон находился на перезарядке…
Я хотел было достать противника, которого выцеливал раньше, тем более что он уже подошел довольно близко, но когда я взял его на прицел, то…
Тяжелый мех вдруг взлетел, начал подниматься в небо.
Ах ты ж…
Прыжковые двигатели! Вот почему они так нагло на нас перли. Я-то думал, что в их планах протаранить наш строй, а они собирались просто нас «перепрыгнуть».
Но что забавно, на кой черт было демонстрировать свои возможности раньше, чем это было необходимо?
Ах вот оно что — на пути меха зияла огромная яма, обойти которую было сложно (ну, или не так сложно, сколько затратно по времени), и пилот решил ее просто перепрыгнуть, тем самым демаскировать возможности своего робота раньше времени.
Я терпеливо ждал, когда вражеская машина вновь опустится на поверхность, специально свел все орудия в ту точку, и когда противник был у самой земли, я выстрелил на опережение.
О да! Все лучи как один ударили точно в центр груди вражеского меха.
К сожалению, пробить ее не удалось, но я добавил ракетами, которые одна за другой вылетели из пусковых установок, расположенных позади моего «Горбуна», точнее на его спине, будто рюкзак.
В течение пары секунд десяток ракет впечатывались в тело вражеского меха.
Взрывы, ошметки брони, грохот…
Однако уничтожить врага так и не удалось. Что ж, настала очередь для старого доброго, а главное — проверенного способа…
Противник, осознав, что я его просто безнаказанно расстреливаю или, скорее, поняв, что запас прочности у него не вечный, попытался укрыться за валуном, но не успел — мой выстрел из рельсотрона угодил ему точно в правое плечо. Правая рука вражеского меха рухнула на землю, а сам робот развернулся вокруг собственной оси. Пилот не смог удержать его на ногах и машина завалилась.
Вот так! Готово.
Так! Где следующий противник?
«Следующий» оказался очень близко от меня. Настолько, что и целиться не нужно было.
Этот наглец чуть ли не спикировал на меня, и лишь за счет того, что я не стоял на месте, а постоянно маневрировал, вражеский мех не рухнул мне на голову, а приземлился чуть в стороне.
Пульсары «Горбуна» заработали, и сразу несколько лучей ударили в правую часть груди вражеского меха.
Выстрел из стольких орудий, да еще и на такой дистанции сделал свое дело — даже усиленная броня не выдержала: я прожег ее, лучи принялись плавить все внутри корпуса вражеского робота, и вдруг тот окутался огнем, взорвался.