И это было забавно. Интересно, как бы отреагировала общественность, если бы узнала, что предстоящая битва была вызвана не политическими вопросами, не желанием графа защитить империю, а банальной обидой на то, как дерзко и точно его «подкалывал» посланник герцога.
Но я молчал. Пускай граф набирает очки, пускай затмит меня и займет мое место. Подозреваю, что в конце концов, когда кронпринц получит максимум от медийности своего адъютанта, графа быстро спустят на землю и угомонят. Пусть так. Мне это только на руку.
Что касается меня, то работы хватало. Начиная с того, что следовало подготовить место для предстоящего поединка. Проходить он должен был на планетоиде — том самом, где недавно мы отбивали атаку вражеских мехов.
Подготовка же заключалась в том, что я усиливал оборону ключевых объектов на случай, если противник сможет быстро разобраться с группой графа или же если поединок — просто уловка, а настоящей целью мятежников было попытаться устроить диверсию, уничтожив, например, все тот же командный пункт на планетоиде.
Не думаю, что герцог окажется настолько подлым, но подстраховаться стоило.
Кроме того, я продолжал готовиться к тому, что противник пойдет в наступление. Дворянская честь — это, конечно, хорошо, но…если люди герцога проиграют, если его планы пойдут крахом — что будет? Будет ли он соблюдать свое слово или, наплевав на все, пойдет в атаку?
Я ожидал худшего, поэтому как мог готовил систему к обороне…
Наконец наступил день поединка. Граф был серьезен, с журналистами не общался, и с самого утра сидел в своем мехе, что-то проверяя и поправляя.
Когда я получил сообщение о том, что корабль противника, на борту которого находились мехи для поединка, прибыл, то поспешил к графу.
Неподалеку от его меха стояли гвардейцы, которые что-то обсуждали, но замолчали, когда я приблизился.
Самого графа я нашел все там же — в кабине меха.
— У вас что-то важное? — крикнул он, даже не потрудившись взглянуть на меня, продолжая что-то клацать, щелкать на панели управления.
— Противник скоро будет здесь. Вы готовы?
— Естественно.
— Я в очередной раз хочу вам предложить отказаться от поединка и…
Граф поглядел на меня так, будто я предложил ему что-то неприличное.
— Они оскорбили меня, — заявил он, — позволили себе такое, что непростительно никому. Того ублюдка, что открыл свой поганый рот, я намерен уничтожить, превратить в ничто. Мало того — этот поединок позволит нам остановить врага. Пусть на время, но все же. И вы предлагаете мне отказаться?
— У меня есть основания полагать, что поединок был запланирован и шансов победить в нем у вас…
— Чушь! — оборвал меня, поморщившись, граф. — Я разобью их! Что могут сделать какие-то провинциальные остолопы? Как они могут победить опытных и бывалых воинов империи, прошедших не одну битву?
Тут бы я с ним поспорил. В свою команду граф взял имперских гвардейцев, основой опыта у которых были патрули вокруг дворцов да марш на площади во время парадов. Как таковой боевой опыт у них отсутствовал, так что те самые «провинциальные остолопы», подозреваю, могут оказаться более опытными. Парадные войска против ветеранов. На кого ставить — думаю, объяснять не надо.
Но граф был уверен в обратном, ведь у его гвардейцев имеется специализированные знания, они не просто так сидели в академии. И я понял, что спорить, объяснять графу, чем отличаются теоритические знания от практических, бесполезно.
Впрочем, я напрасно так уничижительно отзываюсь о гвардейцах. В отличие от графа, который считал единственной своей проблемой управление меха и уделял ему максимум своего внимания, гвардейцы сутки напролет проводили в тренировочных капсулах, сражаясь друг с другом или же командой против виртуальных противников. Причем сложность они выбирали максимальную и, на мой скромный взгляд, неплохо справлялись. Другое дело — хватит ли этого для того, чтобы победить отряд мятежников?
Как бы там ни было, я осознал, что пытаться говорить с графом, призывать его к здравому смыслу не стоит. Он уже сам поверил в то, что станет героем империи, что именно от него зависит, сможем ли мы остановить вторжение в центральные миры. Более того — он был всецело уверен в том, что сможет победить, и переубедить его в этом я был неспособен.
Ну что же…
— А знаете, Тирр, я кое-что вам забыл сказать.
Я, уже собравшийся было уходить, обернулся.