— Я… она была у пульта….
— Это не ответ! Она нажимала кнопки?
— Она нажимала кнопки.
— Какие именно? Включения? Остановки? Аварийной остановки?
Морозов замялся. Его глаза бегали по залу.
— Не знаю….
— Не знаете? Вы работаете с этим оборудованием каждый день. Должны знать, где какие кнопки расположены.
— Было темно…
— Иван Петрович говорил то же самое, — я усмехнулся. — Вы с ним сговаривались?
Клыков вскочил.
— Адвокат, это провокация!
— Сергей Петрович, — продолжил я. — Пресс «Титан-9» раньше барахлил? Были неисправности?
— Я… ну… бывало…
— Бывало? Датчики сбоили? Он раньше так выключался?
— Да…
— Вы писали заявки?
— Писал.
— Куда они делись?
Морозов посмотрел на Кротова, который сидел в зале. Тот сверлил его взглядом.
— Не знаю… Потерялись…
— Потерялись? Согласитесь, это удобно.
— Адвокат! — прокричал Клыков.
— Я закончил, ваша честь! — сказал я.
Морозов дрожал и его лицо было мокрым от пота.
— Адвокат, у вас есть чем ответить на показания свидетелей? — спросила Волгова.
— Есть, ваша честь, техническая экспертиза.
Я встал.
— Ваша честь, я хотел бы представить в качестве доказательства фотографии, сделанные на заводе, и заключение независимого техника.
— Ваша честь! — Баринов поднялся. — Защита не может представить эти доказательства, с нами не была согласована никакая независимая экспертиза. Фотографии сделаны без официального допуска на территорию завода и заключение вынесено без присутствия представителей завода.
— Это правда? — Волгова посмотрела на меня.
— Правда, — ответил я. — Но это не делает их менее достоверными. На фотографиях видно оплавление контактов, это не требует лицензии.
В зале зашептались.
— Я вынуждена отказать в приобщении, — сказала Волгова. — Однако оставляю их для сведения. Адвокат, можете зачитать выдержки из заключения.
— Понимаю, ваша честь, — кивнул я. — Я хотел бы зачитать выдержки из технического заключения.
Я взял бумаги.
— Техническое заключение независимого эксперта Фрост Киры Александровны: причина самопроизвольного включения пресса «Титан-9» — разрушение изоляции силового кабеля и короткое замыкание. Данный дефект не зависит от действий оператора и мог привести к аварии в любой момент.
Баринов усмехнулся.
— Неофициальное заключение, ваша честь, не имеет юридической силы.
— Я понимаю, — сказал я. — Но это подтверждает, что оборудование было неисправно, а значит, обвинение моей клиентки — это попытка переложить вину за халатность завода на простого работника.
Я посмотрел на судью.
— Я требую проведения официальной технической экспертизы независимым экспертом, назначенным судом.
Клыков встал.
— Ваша честь! — он повысил голос. — Защита затягивает процесс. Экспертиза уже проводилась и оборудование признано исправным. Акт подписан уполномоченным экспертом.
— Тем, кого нанял завод! — ответил я. — Он работает на «Нижград-Моторс» уже пятнадцать лет.
— Тишина! — Волгова стукнула молотком. — Я подумаю над ходатайством. Объявляю перерыв на десять минут.
Она вышла.
— Ничего, — сказал я Анне, успокаивая её. — Всё по плану. Так и должно быть.
— Они нас заваливают, — прошептала она. — Я не понимаю, как мы можем выиграть.
— Максим… — позвала меня шёпотом Кира.
— Что?
— Ты видел, что он делает?
Она кивнула на Баринова, тот копался в зеркале. Пальцы бегали по экрану.
— Они чистят данные. — сказал я.
Прошло десять минут, и в зал вернулась судья Волгова.
— Ходатайство отклонено, — сказала она. — Экспертиза проведена в установленном порядке. У защиты есть ещё свидетели?
— Есть, ваша честь. Я хотел бы повторно допросить свидетеля Морозова, — неожиданно заявил я
— Но зачем? Он уже дал показания… — недоумённо спросила судья.
— Я прошу удалить из зала свидетеля Кротова. Его присутствие оказывает давление на Морозова.
Клыков вскочил.
— Адвокат, это абсурд! Кротов — свидетель, он имеет право находиться в зале.
Баринов тоже поднялся.
— Ваша честь, защита пытается манипулировать процессом. Свидетели не должны изолироваться без оснований.
Судья помолчала некоторое время, а потом сказала:
— Кротов, выйдите.
— Зачем? — возмутился Кротов.
— Выйдите, я сказала, иначе мне придётся попросить вывести вас силой.