— Вставай, надо бежать! — в панике крикнула Люда, хватая брата за руку и пытаясь подняться.
Леонид в шоке посмотрел на мать. Она снова была в человеческом облике, её тело лежало неподвижно, а вокруг распространялась огромная лужа крови, которая медленно впитывалась в землю.
— Мама... — дрожащим голосом произнёс он, слёзы навернулись на глаза. Он потряс её за руку, но её лицо было мертвенно спокойно. Она не дышала.
— Мама! — его крик был полон отчаяния.
Но Людмила снова дёрнула его за руку, её голос теперь был решительным и полным страха:
— Бежим! Мы не можем оставаться здесь! — она тянула брата, силясь поднять его на ноги.
Леонид, едва осознавая происходящее, поднялся и позволил сестре тащить его за собой. Они рванули прочь, как только могли, оставляя позади тело матери и звуки продолжающегося сражения.
Леонид и Людмила бежали через сад, словно ветер, стараясь не оглядываться на разрушенный дворец. Ноги едва касались земли, страх и адреналин гнали их вперёд, не давая остановиться. Сердца их колотились так громко, что казалось, они вот-вот вырвутся из груди. Леонид чувствовал, как его маленькая рука дрожала в ладони сестры, но он сжал её крепче, стараясь найти хоть немного сил в этом ужасе.
На глазах у мальчика были слёзы. Мир казался размазанным и пугающим через пелену этих слёз, но даже это не могло скрыть разрушения, которые теперь окружали их родной сад. Взгляд Леонида скользил по сломанным статуям, когда-то величественным фигурам, украшавшим дворцовые аллеи, а теперь разбитым на мелкие осколки. Деревья, которые он так любил, были вырваны с корнями, их ветви, словно руки, тянулись к небу, как бы прося о помощи. Пышные цветы и трава были помяты и растоптаны, казалось, что само это место воплощало горе.
— Люда… что с нами будет? — прошептал Леонид, тяжело дыша от бега и горя. Его голос едва был слышен среди разрушений, но в нём звучал чистый страх. Он с трудом удерживал слёзы, понимая, что теперь их семья разрушена.
Людмила с трудом глотнула воздух, её глаза тоже были полны ужаса, но она старалась не показывать это брату. Она, старшая сестра, должна была быть сильной. Но что можно было ответить на его вопрос? Она не знала. Только страх, паника и боль разрывали её сердце, как и у него.
— Мы… мы должны найти убежище, — пробормотала она, оглядываясь по сторонам, словно в поисках спасения. — Нужно держаться вместе… Мы справимся, Лёня. Держись за меня. Всё будет хорошо.
Но в её голосе сквозила неуверенность. Она знала, что это ложь. Как всё может быть хорошо после такого ужаса? Их мать погибла, отец мёртв, а сёстры остались в лапах чудовищ. Вокруг лишь хаос и гибель.
Леонид, смахивая слёзы, оглянулся, увидев тела убитых стражников. Многие из них пытались остановить врагов, их доспехи были изломаны, мечи разорваны на куски, а вокруг царила кровь. Он помнил каждого из них по именам, знал их как тех, кто защищал его и его семью с детства. Но теперь они лежали на земле, неподвижные, как и его мать. Стража отдала свои жизни, чтобы хоть как-то задержать врагов, но это оказалось бесполезно. Враги были слишком сильны.
Сквозь всхлипы Леня сжал кулаки, ощутив на мгновение прилив гнева. Он хотел кричать, хотел броситься назад, чтобы сразиться с теми чудовищами, которые разрушили их жизнь. Но он был слишком мал, слишком слаб. Все, что ему оставалось — это бежать. Бежать, спасая свою жизнь и жизнь сестры.
— Я больше не могу, — Леонид остановился, еле сдерживая рыдания. Его ноги дрожали, и он почувствовал, что не в силах сделать ещё ни шагу. — Люда…
Людмила резко остановилась, прижав брата к себе. Её лицо было напряжённым, но она не могла позволить ему сдаться.
— Лео, мы должны бежать, — тихо сказала она, заставляя себя не поддаваться страху. — Ради мамы… ради сестер. Мы не можем сдаться сейчас. Мы справимся. Я обещаю.
Её слова звучали ободряюще, но внутри она сама боролась с отчаянием. Однако ради брата она не могла позволить себе сломаться.
Листья с деревьев уже начали падать, устилая землю мягким, разноцветным ковром. Казалось, весь сад был окутан осенней палитрой: красные, жёлтые, оранжевые и зелёные оттенки сливались с нежными синими, фиолетовыми и голубыми, словно кто-то щедро расплескал радугу по земле. Обыкновенно эта картина могла бы вызвать у Леонида и Людмилы радость — они всегда любили осень за её красоту, за ощущение уюта и тепла. Но не сегодня. Сегодня все краски мира казались потускневшими и лишёнными смысла.