Дед Тихон со смехом потрепал мальчика по плечу.
— Вот видишь, значит, уже не так страшно! А то вы, как птенцы испуганные, спрятались.
Когда впереди, сквозь густые ветви, показался крошечный бревенчатый домик, дед Тихон обернулся к детям и радостно улыбнулся.
— А вот и мой дом, — сказал он, прибавляя шаг и махнув рукой. — Тут и отдохнем, и сил наберемся.
Леонид и Людмила поспешили за ним, ощущая легкое облегчение от того, что этот путь наконец закончится. Леонид, оглядываясь по сторонам, все еще чувствовал легкую тревогу, а Людмила, сжимая его руку, словно искала в брате опору.
Изба казалась совсем маленькой, с покосившейся крышей, кривыми ставнями и порогом, на котором виднелись следы времени и множества непрошеных гостей: глубокие царапины и следы когтей от животных, искореженные доски, поскрипывавшие под ногами. У Леонида сжалось сердце — он не привык к такому скромному жилищу, но сейчас, в этой тишине леса, дом казался им спасением.
Дети робко шагнули вперед, следуя за дедушкой Тихоном, и как только они подошли к двери, он осторожно постучал три раза. Через мгновение дверь мягко открылась, и на пороге появилась пожилая женщина. Ее лицо, хоть и покрытое морщинами, светилось теплотой и добротой, а глаза мягко поблескивали, словно радовались нежданным гостям. Голова женщины была повязана в яркий платок, а на ней было нарядное платье, украшенное крупными цветами, словно она только что вышла из своего сада.
— Здравствуйте, гости дорогие, — прозвучал ее ласковый голос. Она улыбнулась, и дети почувствовали, как растаял ледок страха, сжимавший их сердца.
Леонид и Людмила, переглянувшись, робко в один голос ответили:
— Здравствуйте...
— Я — баба Дуня, — представилась женщина, дружелюбно кивая и отступая в сторону, чтобы дать им войти. — Проходите же, проходите, не стойте на пороге.
Людмила все еще держалась за руку брата, но, видя теплый взгляд бабушки, медленно ослабила хватку.
Дед Тихон мягко подтолкнул их вперед.
— Проходите, не стесняйтесь, — пригласил их старик, толкнув дверь, которая жалобно заскрипела. — Я уж тут вас чем-то накормлю и постелю вам на ночлег.
Женщина, что стояла рядом, приветливо кивнула, оглядывая детей добрыми, но чуть обеспокоенными глазами. Её лицо было открытым и светлым, а руки — натруженные, но мягкие — будто сами говорили о том, сколько тепла и заботы она могла вложить в домашний очаг. Она услышала слова мужа и слегка вздохнула, по-доброму покачав головой.
Дети вошли, оглядываясь по сторонам. Внутри было уютно, хоть и бедно: скромные деревянные лавки, а в центре комнаты виднелся простой, но добротно сделанный стол, уставленный глиняной посудой, у которого уже стоял дед Тихон. Маленькое окно, через которое в дом пробивался солнечный свет, и старый сундук в углу. В углу стояла большая печь, от которой исходило мягкое тепло, наполнявшее комнату особым, едва уловимым ароматом свежих трав и теплого хлеба, и этот аромат навевал им странное ощущение уюта и тепла.
— Ну что ж вы, дети? Бабка Дуня — человек добрый, всем на селе помогает. И голодного накормит, и уставшего приютит. Не бойтесь.
Людмила прошла дальше, неуверенно оглядывая небольшую, но уютную комнату. Внутри было так же опрятно, как и снаружи. На столе стоял самовар и плетеная корзина с яблоками, пахло свежеиспеченным пирогом, а на полке вдоль стены разместились глиняные горшки и крынки.
— Вы, наверное, с дороги устали? — спросила баба Дуня, ведя их за собой к столу. — Да и, небось, голодные? Я как раз чай поставила, пирог с яблоками испекла. Дед Тихон знает, что к его приходу у меня всегда угощение готово, вот и вас привел.
Старушка ловко подошла к столу, где уже стоял большой пузатый самовар, и начала готовить чай, расставляя кружки. Лёня и Люда, все еще настороженные, но чувствуя себя под защитой доброй бабушки, медленно подошли ближе, наблюдая за ней. Из-под крышки самовара уже шел тонкий ароматный пар, а Дуня хлопотливо доставала небольшую деревянную коробку с сухими травами.
Леонид, сдержанно кивая, присел на лавку рядом с сестрой, а бабушка Дуня, не теряя времени, разлила по деревянным кружкам ароматный чай и принесла порезанный яблочный пирог. Тихон устроился на другой стороне стола, наблюдая, как дети неуверенно берут по куску пирога.
Люда и Леня, наконец, сели за стол, и баба Дуня, заметив их нерешительность, протянула кружки с теплым, ароматным напитком.