– Давай, смелее, – подбодрил их дед Тихон, одной рукой поддерживая лодку, чтобы она не раскачивалась. – Садитесь поудобнее, с первыми волнами держитесь за борта, так не так страшно будет.
Люда, немного поколебавшись, первой перешагнула через край и осторожно села на деревянную скамейку. Лодка мягко качнулась под её весом, и она рефлекторно схватилась за край, ловя взгляд брата.
– Идём, Лёня, – позвала она тихо, улыбаясь, стараясь не показать своего волнения.
Лёня, подбодренный её смелостью, сел рядом, осторожно опускаясь на лавку. Он оглядел лодку, чувствуя, как под ним мягко двигается её деревянное дно, поддаваясь ритму спокойного моря.
– Всё, удобно устроились? – спросил Тихон, глядя на них с лёгкой улыбкой. – Держитесь крепче, детишки, море хоть и тихое сегодня, но уважать его нужно.
Дети кивнули, стараясь не выдать свой страх. Люда уткнулась взглядом в волны, пытаясь представить себе, что за горизонтом их ждёт, а Лёня, от волнения кусая губу, вдруг спросил:
– Дед Тихон, а далеко нам плыть?
Старик усмехнулся, встал у вёсел и, окинув море взглядом, заговорил, словно это была его старая привычка – рассказывать истории.
– А сколько морем плывём, столько и видим. Дорога она ведь не в расстоянии, а в силе духа, понимаешь? Плыть недолго, если страх свой оставить на берегу.
С этими словами он погрузил весла в воду, и лодка мягко двинулась с места, рассекая спокойные волны. Вокруг них вдруг разлился знакомый, но таинственный шёпот моря, волны будто заговорили, легонько ударяясь о борта.
Люда и Лёня сидели, молча, прислушиваясь к скрипу дерева, к плеску воды, словно боялись даже дышать. Тихон тихо напевал старую мелодию, его голос сливался с шумом моря, и это почему-то успокаивало.
– Смотрите, – вдруг сказал он, – когда солнце поднимается над горизонтом, море обретает своё сердце. Каждый раз, как в первый. Сильнее него нет ничего.
Дети смотрели на солнечные лучи, которые ложились на воду, и словно чувствовали, как волнение отступает.
Дед Тихон аккуратно развязал верёвку, которой лодка была привязана к деревянному колышку, торчащему из воды. Шуршание каната и лёгкий скрип древесины наполнили утреннюю тишину, когда он, наконец, опустил весла в воду. Лёня и Люда, сидевшие напротив друг друга на узких скамейках, внимательно наблюдали за каждым его движением.
– Ну что, ребятки, готовы? – спросил дед, наклонившись чуть вперёд, чтобы встретиться с их взглядами.
Дети кивнули, хотя в глазах читалось лёгкое беспокойство. Людмила сжала руки, а Лёня, чтобы скрыть волнение, вытянул спину и постарался держаться как можно увереннее.
– Не бойтесь, – улыбнулся Тихон, – море, оно хоть и широкое, да терпеливое. Оно тех, кто уважает его, всегда принимает.
Медленно он начал грести, и лодка плавно тронулась с места, легко качнувшись на волнах. Вёсла мягко скользили по воде, раздавался негромкий плеск, который словно бы подхватывал их, успокаивая тревогу.
Девочка смотрела на воду, на серебристые круги, которые расходились от весла. Её взгляд замер на мерцающих солнечных бликах.
– Дедушка, – прошептала она, боясь нарушить эту магическую тишину, – а как вы научились так грести?
Тихон усмехнулся, продолжая неспешный ритм.
– С морем мы с самого детства дружим. Отец мой тоже рыбаком был. Бывало, с утра до вечера на лодке. Вот так и научился. Море – оно тоже учитель, если уметь его слушать.
Лёня, глядя на деда, вдруг тоже почувствовал странное спокойствие. Он разглядывал старика, морщинистого, загорелого, но с искорками мудрости в глазах, и понимал, что этот человек видел и знал что-то важное, чего им, детям, пока ещё не постичь.
– Далеко до того берега? – решился спросить Лёня.
– Плыть и плыть, – коротко ответил Тихон, приподняв подбородок. – Там и узнаем, что судьба для вас приготовила.
Медленно, но уверенно он грёб вперёд, а перед ними тянулась бескрайняя водная гладь. Вдруг на горизонте показались первые очертания противоположного берега, и в сердце детей проснулся едва уловимый отблеск надежды.
Они плыли и плыли, и казалось, морю не будет конца. Глубокая синяя гладь простиралась до самого горизонта, отражая чистое небо и редкие облака, словно светлая ткань с парящими лёгкими белыми перьями. Тихон мерно работали вёслами, словно не замечая ни времени, ни расстояния, а дети сидели, молча глядя в сторону, где должен был быть берег.