Лодка яростно поднималась и опускалась на волнах, словно крошечная щепка в бушующем море. Ветер завывал, сбивая дыхание, солёные брызги хлестали лица, ослепляя и обжигая.
— Держитесь, дети! — вновь крикнул дед Тихон, но его голос утонул в реве стихии.
Люда сжала руку брата, её глаза широко распахнулись от ужаса, а лицо побледнело. Она пыталась удержаться за бортик, но вода уже проникала внутрь, и качало их всё сильнее.
— Лео! Держись за меня! — прокричала она, но едва успела произнести это, как огромная волна ударила сбоку, подбрасывая лодку, словно игрушку.
В один миг всё перевернулось — они повисли в воздухе, потеряв опору, и лодка с треском перевернулась, увлекая их вниз. Лёня вскрикнул, руки в панике разжались, и он ушёл под воду. Морская тьма накрыла его, холодная и непроглядная, заглушая звуки и захватывая дыхание.
— Лёня! — отчаянно кричала Люда, вынырнув и оглядываясь в страхе. Она хваталась за обломки перевёрнутой лодки, изо всех сил пытаясь удержаться на поверхности.
Дед Тихон, вынырнув, плыл к ним, напрягая каждую мышцу, чтобы добраться до детей. Его лицо, полное тревоги, перекосилось от напряжения, и он прикрикнул:
— Лёня! Люда! Не отпускайте обломки! Держитесь!
Леонид, отчаянно барахтавшись, смог ухватиться за дощечку и кашлянул, выпивая солёную воду из лёгких. Он дрожал, но его глаза встретились с взглядом деда Тихона, и в них мелькнула слабая надежда.
— Мы… мы не утонем? — прерывисто спросил он, всхлипывая.
— Нет, мальчик мой. — Тихон выпрямился, прижимая детей к себе. — Я с вами. Мы выберемся.
Волны продолжали неистово бить вокруг них, но старик держал их так крепко, как только мог, укрывая от накатывающей стихии, и его тихие слова вселяли в детей силы:
— Держитесь, дети мои… только держитесь.
Леонид почувствовал, как вода поглотила его с головой. Мрак, холод, и абсолютная тишина на мгновение окружили его, прежде чем он смог выбраться на поверхность. Сердце бешено колотилось, а легкие сжались, заполняясь ледяной водой. Он вскрикнул, но звук утонул в шуме волн.
Наконец, он поднялся, пытаясь сдержать панический вдох, и огляделся в поисках чего-то, за что можно было бы ухватиться. Вода была мутной и холодной, солёной, словно вся вселенная решила поглотить его. В ушах стоял шум ветра и хлестких волн, а взгляд только начинал различать обломки перевёрнутой лодки.
«Нужно держаться… нужно выжить!»
Внезапно его рука ощутила что-то твёрдое — обломок деревянной лодки. Он бросился к нему, хватая его изо всех сил, будто это был последний шанс. Волны бросали его туда-сюда, но он уцепился за доску так крепко, как только мог. Все его тело дрожало, усталость разъедала, но инстинкты подсказывали: держись, не отпускай.
— Люд… Люда! — с трудом крикнул он, пытаясь пробиться через шум моря. Но его голос был едва слышен, утопая в буре.
Он был уже на грани, но выжил. Он держался. Как только он вырвался из воды и лёг на обломок, море стало не таким страшным. Волны несли его, но он чувствовал, что они всё ближе к берегу. Туман на его глазах начал рассеиваться, и с каждым дыханием ему становилось легче.
— Дед! Где дед? — шептал он, прижимая ладонь к груди, пытаясь отдышаться. Мысли путались, тело отказывалось работать. Его взгляд блуждал, он искал какую-то опору, но ещё не мог понять, где он находится.
Вдруг вдалеке он заметил, как на горизонте появляется берег, а с ним и обрывистые скалы. Сила моря не отпускала его, но теперь он знал: он выживет. Он будет бороться, пока не окажется на суше.
«Тихон, где ты?» — мысль прошла через его голову, но ответа не было.
Леонид очнулся на холодном песке, его тело было словно разбито о камни, а лёгкие будто всё ещё заполнял солёный океан. Он приподнялся на локтях, пытаясь понять, где он находится. Вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя, который неслышно приближался к его ногам.
Небо было тяжёлое и серое, без единого лучика солнца, и, казалось, мир вокруг поглотил последние остатки света. Леонид почувствовал странное чувство пустоты внутри — вроде бы он выжил, но с каким-то непередаваемым ощущением утраты.
Он сел на песок, с трудом согнув ноги. В голове все крутились обрывочные мысли, но самые яркие были те, что касались Людмилы и Деда Тихона. Где они? Он огляделся, но нигде не видел никого. Ни лодки, ни следов на песке. Ветры ломались о скалы вдали, но ничего живого не было видно.