Мальчик остановился на мгновение, всматриваясь в этот неприветливый массив. Его сердце сжалось от предчувствия, но другого пути у него не было.
"Где я? Зачем я здесь? Люда... дед Тихон... Что с вами стало? Почему я остался один?" — эти мысли метались в голове, заполняя пустоту, вызванную амнезией. Он попытался вспомнить хотя бы что-то, зацепиться за хоть какой-нибудь образ, но память, как гладкая стена, отказывалась поддаваться.
Его взгляд скользнул по краям леса, где редкие кусты выглядели как застывшие в страхе звери. Каждый шаг к темной границе давался с трудом, будто ноги налились свинцом. Откуда-то донесся хриплый крик птицы — или это был чей-то голос? Холодок пробежал по спине. Он обернулся, но позади не было ничего, кроме покрытого снегом пустыря и далекой полосы гор. Лес впереди смотрелся безопаснее, чем бесконечная пустота позади.
Леня сделал шаг вперед, а затем еще один. Вокруг запахло сыростью и мхом. Ветви деревьев хрустели под ногами, а где-то в глубине раздавался то ли шепот, то ли шорох. Он крепче прижал к себе пальто, дрожа от холода. С каждой минутой деревья становились выше, а воздух темнее. Лес словно проглатывал его, закрывая за собой двери.
"Просто иди... другого пути нет. Может быть, там я найду ответы. А если нет... тогда хотя бы тепло..." — думал он, подавляя страх, который сковывал его грудь.
Леонид чувствовал, как мир вокруг него становится всё более враждебным. Тусклые отблески уходящего дня исчезли, уступив место густым сумеркам. Небо затянулось свинцовой пеленой, и воздух наполнился ледяными снежинками, которые кружились в беспорядочном хороводе, с каждым порывом ветра становясь все агрессивнее. Ветер свистел, словно тысяча голосов одновременно выкрикивали что-то недоброе, а снежинки превращались в острые иглы, хлеставшие по лицу, заставляя Леня щуриться и закрывать лицо руками.
Он шел, с трудом переставляя ноги, которые теперь едва поднимались от земли. Снег лип к сапогам, делая каждый шаг тяжелым, словно он волочил за собой невидимую гирю. Силы покидали его, дыхание превращалось в хриплый звук, прорывавшийся сквозь ледяной воздух. Каждый вдох обжигал горло, а холод прокрадывался под одежду, заполняя всё его тело.
"Почему я здесь? Что со мной случилось? Почему я ничего не помню?" — мысли, одна за другой, мелькали в голове, как тени, оставляя после себя только отчаяние. Леонид пытался сосредоточиться, выловить хоть какую-то картину из прошлого, но всё было бесполезно. Его собственное имя — простая, привычная деталь, которая должна была быть частью его сущности, — казалось чужим и невыразимо далеким.
Он остановился, тяжело опершись на ближайшее дерево. Сердце колотилось в груди, а в ушах гулко звучал вой ветра. Леонид поднял взгляд к небу, но всё, что он смог увидеть, — это бескрайняя белая пелена, будто само небо исчезло, уступив место хаосу.
"Сколько я ещё выдержу? — промелькнуло у него в голове. *"Если я ничего не вспомню, как я найду хоть кого-то? Как узнать, куда идти, если я даже не знаю, кто я?"
Его пальцы, ставшие неповоротливыми от холода, бессознательно дотронулись до груди, где под пальто он надеялся нащупать что-то, что могло бы дать ответы — может, письмо, ключ или даже медальон... Но ничего не было. Лишь пустота, которая эхом отзывалась внутри него.
Метель усиливалась. Снежный вихрь окружал его со всех сторон, скрывая даже ближайшие деревья. Он чувствовал себя пленником в этой ледяной ловушке. Снова сделав шаг вперед, Леня чуть не упал, запнувшись о какой-то корень, скрытый под снегом. Его руки инстинктивно вытянулись вперед, чтобы удержать равновесие, но вместо этого он опустился на колени, едва удерживая себя от того, чтобы лечь прямо в снег.
"Я не могу... Я просто не могу..." — прошептал он дрожащими губами, которые едва слушались его. Отчаяние обрушилось на него новой волной. Хотелось кричать, но даже крик утонул бы в этом грохоте ветра. Хотелось плакать, но слезы тут же замерзли бы на щеках.
Леонид закрыл глаза, пытаясь хоть немного отгородиться от метели, от холода, от этой бесконечной борьбы. В голове возникла мысль, что, может быть, стоит просто лечь и дать всему закончиться. Но внезапный толчок — будто из глубины его сознания — заставил его открыть глаза.
"Нет. Я не могу сдаться. Даже если я не помню ничего, я должен выжить. Кто-то может ждать меня. Где-то там, за этой метелью, есть ответы, есть жизнь. Я должен идти."