Один из вертолетов начал снижаться - видно, хотели рассмотреть подробности.
- Расходимся, - скомандовал Каргин. - Бронеходки твои.
- Прродай перрсам оррудия! - рявкнуло в ответ.
- Прродай аррабам танки!
Они неслись над склоном словно копья Одина, брошенные рукой безжалостного божества.
- Прродай аррабам верртолеты!
- А перрсам прродай стингеры!
Скорость - сто сорок километров, рекорд для пересеченной местности. Расстояние до траншей Каргин покрыл за двенадцать секунд.
- Прродай по самой высокой цене!
- Когда задет пррестиж, денег не считают!
В траншеях опомнились, зашевелились, вскинули стволы. Машина Каргина припала на миг к горному склону будто барс перед прыжком, слева, справа и вверху лопнули вспышки разрывов, забарабанили осколки по броне, но он уже всплывал над вражеской позицией, строчил из пушки и пулеметов, сек стальным дождем людей и землю, оружие и ящики с гранатами. Крики, предсмертный хрип, разинутые рты, фонтаны пламени, а в воздухе - поднятый взрывами щебень и рой осколков… Гвардеец в окровавленном комбинезоне вылез из окопа, помчался к лесу, вскидывая руки - то ли грозил, то ли молил о пощаде. Упал, когда пулеметная очередь перечеркнула спину. Другие тоже падали и застывали в вечной немоте - теплые, полные крови, но уже не живые.
- Бойня, - бормотал Каргин, вдавливая гашетки пулеметов, - пусть бойня, пусть так… За Рудика! И за Димку!
Он бросил взгляд на счетчики боезапаса, отметил, что осталось меньше половины, и посмотрел на обзорный экран. Оба "Челленджера" стояли; один, с развороченной башней, горел, над другим курился сизый дымок, и через раскрытые люки лезли люди. Враги! - поправил себя Каргин. А враг не только не имеет имени, но даже облика людского; враг лишь мишень, что подлежит уничтожению. Он понимал, что этот вывод ошибочен, что всех рожала мать, что каждый сидел на отцовских коленях, ласкал детей, жену, которые о нем заплачут, но эти мысли были фантомом, никак не связанным с реальностью. Во всяком случае, здесь и сейчас.
Поймав дымящийся танк в перекрестье прицела, Каргин всадил в него короткую очередь, развернулся и, лавируя среди камней, ринулся на правый фланг. Там лихорадочно стреляли; последняя батарея не прекращала огонь, но снаряды рвались в траншеях, перемалывая землю, щебень, обломки металла и трупы президентских гвардейцев. "Шмель" скользил зигзагами по склону, неуязвимый и стремительный, точно атакующий питон; оружейные маркеры пылали алым, штурвал в ладонях Каргина подрагивал и шевелился как живой, трепетали под пальцами гашетки, а в шлемофоне хрипел воинственный клич:
- Продано! Продано! Продано! Довольны, сучары?
- Ты не очень-то веселись, - сказал Каргин. - Работа еще не закончена. Ты где?
- В тылу у басурманов. Готов атаковать.
- Не лезь на позиции. Я их сейчас приласкаю.
Каргин выстрелил последнюю ракету и, увидев вспышку разрыва, приказал:
- Вперед!
Они обрушились на батарею. Четыре мертвых или раненых, одно орудие разбито, но два еще стреляют - правда, к тылу их не развернешь. Снаряды с воем промчались над машиной Каргина, загрохотала его пушка, стремительно опустошая магазин, мелькнули падающие фигуры в камуфляже, взвизгнул задевший броню осколок. Протарахтел пулемет, смолк, и тут же раздался голос Перфильева:
- На Шипке все спокойно. Как мы их приговорили, а, Леха? За двадцать две минуты сорок секунд!
- Сколько чего у тебя осталось? - спросил Каргин.
- Снарядов к пушке - больше ста, на пулеметах - треть.
- У меня меньше. - Он поглядел на счетчики и добавил: - Почти ничего.
- Значит, ты ведешь переговоры, а я стою на стреме. Жаль, ракет нет! Посшибали бы птичек с поднебесья…
Птички, будто услышав их, слетелись ближе, покачались с боку на бок, продемонстрировали, что у них консоли не пусты. Затем наверху заревело:
- Первая фаза завершена! Двигаться к ангару! Медленно, по прямой! У ангара остановиться, покинуть машины, отойти от них и ждать! О начале второй фазы будет объявлено!
"Шмели" бок о бок двинулись вниз. Каргин приоткрыл колпак кабины, подставил ветру разгоряченное лицо, почесал шрам под глазом. Потом снова бросил взгляд на счетчики боезапаса. Не густо, однако не по нулям… Есть еще в пороховнице крошки пороха…
- Первая фаза! - послышался голос Перфильева. - Выходит, еще и вторая? Об этом мы вроде бы не договаривались.
- Мы ни о чем не договаривались, - молвил Каргин. - Тут не в Легионе, контрактов не пишут и не признают. - Он помолчал и после паузы произнес: - У меня двадцать четыре снаряда к пушке. Интересно, попаду я на скорости в смотровую щель? Вон она на бункере темнеет… А ты в птичек постреляешь. Ну, как?