Хонор отдалась наркотическому ощущению его объятий. Теперь ей казалось, что только горящая страсть, которая вспыхнула так быстро между ними, сможет соединить мостом пропасть, которая разверзлась между ней и Конном. Частица ее заплатила бы любую цену, чтобы перейти эту бездну сегодня ночью. Даже если мост будет из радуги и пламени и развалится до наступления утра, она все равно выстроит его, потому что стремление достучаться до него было непреодолимым.
Рот Конна был горяч, словно печка с влажным жаром, который говорил о его безудержной страсти. Его руки скользили вдоль ее спины к бедрам, собственнически исследуя ее. Хищник в Конне, которого Хонор чувствовала с самого начала, сегодня ночью снова ожил, но она понимала это, потому что в ней самой рождалось нечто подобное. Ее собственное стремление к общению, даже если это общение будет на чувственном уровне, в своей интенсивности приближалось к неистовству.
— Хонор, я должен владеть тобой прямо сейчас. Я не смогу остановиться, даже если захочу попытаться. Женщина, ты не знаешь, что творится во мне сегодня ночью, что я чувствую. Я весь горю.
Конн крепко прижала свои губы к ее pту, прежде чем поцеловать изгиб ее плеча. Хонор охнула, почувствовав легкое прикосновение его зубов к своей облаженной коже. Затем ее халат был снят и брошен к ее ног. Она задрожала, когда он коснулся руками выпуклостей ее грудей, тепло его ладоней вливалось в нее через тонкую ночную рубашку. Стены комнаты пляжного ломика завращались вокруг нее, когда Конн резко поднял ее на руки.
Она закрыла глаза и легонько погладила пальцами его затылок, когда он нес ее в спальню. Сила, которая бурлила в нем, давала ей чувство безопасности, даже, несмотря на то, что слабый голосок шептал, что, возможно, ей стоит его бояться.
Конн уложил ее на постель и минуту стоял, глядя на нее. Он не сводил с нее взгляда, когда расстегивал рубашку и ремень. Когда, наконец, он оказался обнаженным и его мужское естество восстало, чтобы доминировать, Хонор пошевелилась. Она протянула руку, желая признать его к себе.
— Хонор, милая. О, Хонор!
Сняв с нее ночную рубашку быстрым, нетерпеливым движением, отчего она измятой кучкой осталась лежать у ножек кровати, он лег с ней, затем перекатился на нее с силой волны, разбивающейся о риф. Хонор энергично отвечала ему, ее тело изгибалось, живо реагируя на его прикосновении. Эмоциональное напряжение, которое накапливалось в ней весь день, превратилось в плотское. Оно изливалось через ее нервные окончания и пульсировало глубоко внизу живота.
Она проследила очертания твердого мускулистого тела Конна своими ласковыми пальцами, говорящими о женском желании. Он застонал в ответ на ее прикосновения, когда она провела рукой вдоль его ягодиц.
— Конн, — прошептала она.
— Я хочу тебя, Хонор. Я никак не могу перестать хотеть тебя, — прохрипел он.
Его губы блуждали от одного ее соска к другому, возбуждая и бросая вызов. Когда Хонор инстинктивно приподняла бедра, неосознанно двигаясь в такт его желанию, он попросил:
— Откройся для меня, любимая. Позволь мне почувствовать в тебе страсть.
Она изгибалась под ним, подчиняясь приказу. Его хриплые слова ободрения и желания звучали в ее ушах. Затем она почувствовала, как его пальцы творят нечто волшебное в святая святых ее тела, и вскрикнула.
— Ты хочешь меня, — простонал он, с силой раздвигая ногами ее мягкие бедра. — Скажи это. Скажи, что ты хочешь меня!
— Да, дорогой. Я хочу тебя. Всеми силами своей души и своего тела. Мне еще никогда никто не был так нужен, как нужен ты.
Казалось, ее слова стали последней каплей. Конн прошептал ее имя сквозь стиснутые зубы, а потом вошел в ее тепло, с непреклонной силой заявляя права на ее жар.
— Прими меня, — приказал он с болезненной грубостью. — Прими меня, Хонор. Прижмись ко мне и не отпускай!
Хонор показалось, что Конн не отдает себе отчета в своей властности, но она подчинилась ей всей душой. Изо всех своих сил она приникла к нему. Финальный взрыв соития бросил ее в дрожь, что вызвало мощную реакцию Конна.
Его пальцы впились в ее плечи, и он тяжело исторгнул себя в ее сокровенную мягкость. Последовал хриплый приглушенный мужской крик освобождения и удовлетворения из его горла, а потом он обессилено рухнул на нее.
Долгое время Хонор лежала тихо под весом мускулистого тела Конна, набираясь сил и приходя в чувство. Она уже подумала было, что он уснул, когда он, наконец, зашевелился и открыл глаза, чтобы посмотреть на ее лицо.
— Интересно, — тихо сказал Конн, — ты имеешь представление, что ты натворила?
— Говорит, что в действительности это не работает, — прошептала она серьезно.
— Что не работает?
— Ложится в постель с мужчиной, чтобы добиться общения с ним. Обычный здравый смысл говорит о том, что, в конце концов, все, что ты получаешь, — это несколько мгновений иллюзии. Утром все будет, как было до этого.
Его ресницы опустились, чтобы она не сумела прочесть выражение в его серых глазах.
— Так вот что ты делала? Пыталась добиться общения?
— Полагаю. Я больше не могла терпеть расстояние между нами. Догадываюсь, частица меня думала, что если я…
— Частица тебя думала, что если ты соблазнишь меня, расстояние между нами исчезнет?
Он поиграл с локоном ее волос, лежащем на обнаженном плече.
— Ты сильно рисковала.
— Неужели?
Он выждал немного, словно обдумывая ответ.
— Да. Я мог использовать тебя сейчас. Позволить тебе думать, что ты добилась своего мистического невербального общении на несколько дней.
— До тех пор, нока ты не выбросишь меня из своей жизни? — рискнула спросить она.
— Угy. А когда сочту, что достаточно поимел тебя, то смогу просто уйти через дверь.
Конн повертел локон ее волос между пальцами и легонько потянул, сжав губы.
— Да, — согласилась она, ты можешь
— Есть только одна проблема, — задумчиво продолжал Кони.
— И какая?
— Не думаю, что смогу когда-либо насытиться тобой, чтобы я сумел выбросить тебя из своей жизни. Я бы обманывал себя, если бы решил пойти таким путем.
Хонор на мгновение закрыла глаза, уверенная и сомнительном равновесии между ними.
— Я и сама себя обманывала, когда решила попытаться лечь с тобой в постель, чтобы добиться более эффективного общения.
Он замер:
— Правда?
— Я легла и постель с тобой, потому что и тебя люблю, — тихо призналась она. — Полагаю, общение — это часть любви, но правда в том, что я пришла бы в гостиную сегодня ночью, даже если бы знала, что после этого и никогда больше не увижу тебя снова.
— Хонор, — выдохнул он, наклоняя голову, чтобы легко коснуться губами ее губ, — я так рад!
— Рад, по всей вероятности, — задумчиво согласилась она. — Судя по тому, как обстоят дела на сегодняшний день, рисковать пришлось мне, не так ли?
— Любить меня — это риск? — нахмурился он.
— И большой. Я никогда и не мечтала, что могу влюбиться в мужчину, который не сможет мне доверять. Но ведь я никогда и не думала, что влюблюсь в мужчину, которому и сама не смогу доверять.
Хмурый вид Конна преобразился в холодный гнев, но он не сдвинулся с места.
— Ты хочешь сказать, что любишь меня, но не доверяешь мне? Я тебе не верю. Хонор. Я никогда не давал тебе повода не доверять мне.
— Ты не сказал мне, что ты — сын Стоунера, — напомнила она ему.
— Это другое! — вспылил он, явно обиженный ее интерпретацией его молчания по этому поводу. — Я ведь не лгал тебе в этом. Я просто решил не говорить до тех пор… до тех пор, пока и не узнаю тебя получше.
— Пока ты не решишь, каким образом ты можешь мне отомстить?
Он покачал головой с диким нетерпением:
— Нет. Я понимал, что это привнесет проблему в наши отношения, а я не хотел этого. Не хотел, когда все между нами было так ново и хрупко. Я хотел двигаться более осторожно, пока не узнаю, что ты понимаешь, как между нами обстоят дела.
Она уставилась на него.
— И как между нами обстоят дела? — шепотом спросила Хонор.
Конн вызывающе поднял голову: