Мавка только весело рассмеялась, и кинула еще пару шишек.
— Ну, поймай, поймай. — Подзадоривала она, и без того исходящего яростью, чугайстыря. — Что, не достать? Эх ты, урод волосатый!
Не знаю, понимал ли чугайстырь ее слова, но удары о дерево становились все увесистее.
Листва зашуршала, и чугайстырь, оставив бедное дерево в покое, бросился к соседнему. Но заливистый смех раздавался уже с другого дерева. Прикинув расстояние, я мысленно присвистнул — белка сдохнет от зависти, а мавка, похоже, даже не особо напрягается!
— Ты чего, заснул?! — Раздалось под ухом яростное шипение Лилит. — Давай вперед, пока этот йети не вернулся.
Я прислушался. Рев чугайстыря, приглушенный расстоянием, почти стих. Быстро же они!
Проверив, на всякий случай, не появилось ли поблизости еще каких монстров, я скосил глаза на Лилит. Похоже встреча с чугайстырем не произвела на нее ровным счетом никакого впечатления. Хотя чему тут удивляться — там, где мы с ней первый раз встретились, и не такие экземпляры попадаются.
— Путь свободен.
Не дожидаясь меня, а может, посчитав, что я прикрываю тыл, Лилит, чуть пригнувшись, короткими перебежками от дерева к дереву, поспешила в указанном мавкой направлении. Ее спортивный костюм защитного окраса довольно неплохо сливался с окружающей зеленью. Но вот свободно развевающиеся рыжие волосы ярким пятном выделялись на общем фоне.
Вдоволь налюбовавшись, я бросился следом. Тем более, что спина Лилит уже почти скрылась за деревьями.
Берег ручейка так густо зарос высокой травой, что обнаружился не раньше, чем нога провалилась по колено в холодную ключевую воду.
С трудом удержав рвущееся с языка ругательство, я выбрался на сухое место. В кроссовке противно захлюпало.
— Знал бы, сапоги б одел! — Кисло улыбнулся я.
Но Лилит даже не обратила на это внимания. Сделав мне знак помолчать, она настороженно всматривалась в нависшую над водой траву.
— Да перестань ты, наконец, хлюпать! — Раздраженно шикнула она.
Посмотрев на снятый кроссовок, я перевел взгляд на нее.
— Да не хлюпаю я…
— Чвак. — Отчетливо прозвучало в наступившей тишине.
Мы переглянулись.
— Максим, — горячо зашептала Лилит. — Быстрее проверь ска…
Не успела Лилит договорить, как нечто большое с шумом выметнулось из воды и повисло у нее на шее. Взвизгнув от неожиданности, она попыталась отпрянуть, но видимо фортуну в этот миг интересовал кто-то другой. Зацепившись ногой за подвернувшийся некстати камень, Лилит неуклюже повалилась на землю, увлекая за собой намертво вцепившееся в одежду существо.
Я замер, глупо сжимая в кулаке мокрый кроссовок. Мелкие, но невероятно острые зубы выпрыгнувшего из воды существа, щелкали уже в нескольких сантиметрах от горла моей спутницы.
— Ну, чего стоишь, дубина? — С трудом сдерживая натиск выдавила она, — помоги…
Хриплый, дрожащий голос вывел меня из ступора. Раздумывать времени не было, поэтому я просто выбросил вперед руку с растопыренными пальцами.
Четыре молнии ударили в покрытую гадкой на вид слизью, буро-зеленую спину. Существо пронзительно заверещало от боли, но попыток впиться в нежное, белеющее горло не оставило.
— Сильнее бей, сильнее!
Не надеясь больше на волшбу, я подскочил и что было сил, врезал ногой в бок существа. Треснула разрываемая ткань курточки, и маленький уродец с визгом отлетел в сторону.
Он еще не успел приземлиться, как сорвавшийся с ладони Лилит пылающий шарик, влетел в широко распахнутый рот. Раздался негромкий хлопок — не громче лопнувшей лампочки — и существо, захлебнувшись визгом, затихло.
— Твою мать… — Только и выдавил я. — Твою мать!
Я подошел к распластанному на земле тельцу. Сзади, неразбрчиво ругаясь под нос, поднималась Лилит. Потолкав уродца ногой и убедившись в отсутствии признаков жизни, я низко склонился всматриваясь в сохранившую даже после смерти выражение адской злобы, морду.
Непропорционально большая для такого тщедушного тельца голова, крепилась к плечам тоненькой шейкой. Настолько тонкой, что казалось можно переломить двумя пальцами. Такими же тонкими и хрупкими казались руки и ноги. Однако вспомнив как крепко вцепилось существо в Лилит, я невольно поежился — не хотел бы я испытать на себе крепость этих ручонок. Каждый палец на руке и ноге заканчивался коротким, но острым, загнутым когтем. На одном из них до сих пор болтался лоскуток защитного цвета. Узкие плечи, раздутый, выпуклый живот — еще та картинка!
— Ну и дрянь! — Лилит наконец вытряхнула из гривы волос, набившуюся туда за время короткой схватки, прошлогоднюю хвою. Со вздохом оглядела испорченный безвозвратно костюм, и присоединилась ко мне. — Это еще кто?
— Похоже упырь. — Рассматривая абсолютно лысую голову, выпученные круглые глаза и широкий лягушачий рот, припомнил я наставления бабы Яги. — До чего же он гадко воняет! Еще и слизь эта… Бр-р-р!
— А теперь представь, — фыркнула Лилит, — эта гадость зубами щелкает, а ты как баран, стоишь и любуешься, даже не делая попыток помочь!
Я ощутил, как краска залила лицо.
— Ну… это… растерялся сначала. — Стал оправдываться я. — А потом я его молниями, а они чего-то не сработали…
— Не сработали. — Передразнила Лилит, сердито сверкнув глазами. — Недоучка…
— А я и не отрицал. — Мне до слез стало обидно за «недоучку». — И никто не скрывал что все может обернуться… даже еще хуже. Сама пошла.
— Да ладно тебе. — Лилит, похоже стало неловко за свои слова. — Забудем, а? Ну, вспылила, а ты думаешь какого мне, после того как эта тварь меня всю обслюнявила? Еще и костюм выбрасывать придется.
Мы замолчали, думая каждый о своем. И молчали до тех пор, пока не зашуршали ветки и с дерева не донесся веселый голосок:
— Ну, чего носы повесили? — Мавка снорово спрыгнула едва не на наши головы, и только тогда заметила распластанное тело упыря. — Ну, вы даете. Нельзя вас одних оставить. Неужели не могли стороной обойти?
— Если бы могли — обошли.
— Так, — не тратясь на пререкания, мавка деловито осмотрела тело. — Молодой еще, стало быть, рядом ошивается еще парочка. Времени мало, либо бежать со всех ног, либо…
— Либо? — поторопил я, заглядывая ей в глаза.
— Вам же нужно что бы все тихо было? — Скорее даже не спросила, а констатировала мавка. — Когда старики этого найдут, а найдут непременно, шуму на весь лес будет. Выход один — найти их первыми. Но и тут шуму не оберешься… Что делать думаете?
— А что здесь думать? — Не спрашивая Лилит, но, чувствуя ее поддержку, решил я. — Надо выловить тех, кто может поднять шум. Где их искать?
— Да здесь же. Я имею в виду в ручье. Либо выше, либо ниже по течению. А, скорее всего и искать не надо — только подождать. Держу пари, что они уже сами сюда направляются.
— Что ж, если так… Будем ждать… Чугайстырь не вернется?
Мавка расхохоталась.
— Я его так завела, что поленится обратно тащиться, они все ленивые. А если и вернется, то тоже не страшно. Все-таки до того места пять сотен шагов. Хоть слух у него и хорош, но с такого расстояния, да еще и днем, когда птицы вовсю поют, жуки разные летают… Не боись, не услышит. Просто будь настороже, на тот случай если другой забредет. Много их сегодня…
— Угу, — не удержавшись вставила Лилит, — если он чугайстыря как этого слюнявого почует, то я бы предпочла находиться в засаде подальше от этого места…
Сжав зубы, я проглотил эту пилюлю, дав себе слово на этот раз не оплошать.
Ожидание показалось вечностью. Хотя на деле прошло, вряд ли больше получаса, я весь извелся, вздрагивая от каждого звука, и принимая шорох легкого ветерка за подкрадывающихся лесных чудищ. Зеленая полоска сканера раз за разом обшаривала окрестности, но тщетно. Ожидаемой каждую минуту вспышки неонового света все не было.
От нечего делать, я бросал взгляды на развернутый ко мне точеный профиль Лилит и, в который раз, перебирал события последних дней.
В голове не укладывалось, что дед мог меня так банально подставить. Как-то не похоже на него. А значит, есть нечто, что я упустил, проглядел, какая-то подсказка, намек… Но вот что? Пытаясь поставить себя на место деда, я скоро оставил эту затею. В этой шахматной партии дед был гроссмейстером, а я так… даже не новичок, а случайный зритель. Чем больше я думал, тем крепче становилась уверенность, что ответ нужно искать вовсе не в снах-воспоминаниях, как полагал Грязнуля. До такой банальности дед бы не опустился. Значит, сны должны лишь указывать на ответ, который лежит где-то на поверхности. Только где? Внезапно в голову пришла совсем уж шальная мысль — а может в снах вообще нет никакого смысла? Но я решительно отбросил эту крамолу — дураком дед не был, а шутить в такой ситуации не стал бы наверняка. Или я плохо знаю своего деда?