– Да-а-а, – задумчиво протянул отец. – Трудно поверить, что в наше время люди вновь захотели стать подданными короля.
– Интересно, кто станет следующим президентом? – взглянула на отца Катя и сама же ответила: – Многие считают, что Деев. – И, вытянув шею к вазочкам, спросила: – А что это у вас за варенье?
– Айва, инжир, орехи, – сказал Майкл, подвинув к ней вазочки.
– Был такой общественный деятель, Василий Шульгин, – продолжая смотреть на море, начал Катин отец. – Во время Февральской революции именно он принял отречение из рук Николая II… – Сказав это, он перевел глаза на Майкла. Но тот продолжал все так же безмятежно смотреть на Николая Борисовича.
– Так вот, – продолжил Катин отец, переведя взгляд снова на море, – этот самый Шульгин писал, что однажды придет некто, кто возьмет от большевиков их решимость принимать на свою ответственность невероятные решения. Их жестокость в претворении однажды решенного. Он будет истинно красным по волевой силе и истинно белым по задачам, им преследуемым. Он будет большевик по энергии и националист по убеждениям. У него нижняя челюсть одинокого вепря и человеческие глаза. И лоб мыслителя. И что весь этот ужас, который навис над Россией, – это только страшные, трудные, ужасно мучительные роды самодержца.
– Так Деев и разглагольствует о монархии, – смакуя варенье, вставила «свои пять копеек» Катя. – Он недавно втолковывал, что это единственная форма правления, когда у власти случайно может оказаться приличный человек.
– Наверное, имеет в виду себя, усмехнулся Николай Борисович, – только вот незадача, он хочет жить, как Абрамович, а править, как Сталин… Его непомерная любовь к себе любимому застилает ему глаза. Я думаю, что когда он смотрится в зеркало, то видит там былинного богатыря. Он не знает себя сегодняшнего и не помнит себя вчерашнего. В своих глазах он уже не человек. Нет! В своих глазах он уже понятие, равное России.
– Нов том, что он востребован, виноват все же не Деев? – спросил Майкл.
– Да нет, – вздохнув, ответил Катин отец, – он следствие. Причина намного серьезней. В такой огромной стране, как Россия, каждый временный правитель по ходу дела понимает, что ничего изменить нельзя. А если его убедили к тому же, что демократия является самой оптимальной моделью, то однажды он приходит к выводу, что бардак в стране – это нормальное положение вещей. Вооружившись таким самооправданием, он отворачивается от объективной реальности, становится циником, и единственное, что его волнует, это то, что будет с ним, когда он уступит власть. Поэтому, пока в стране не будет хозяина, никакие начинания дальше благих намерений не пойдут, – закончил он, обращаясь к Кате. – Катюша, подай, пожалуйста, цукаты. Только не рассказывай маме, что мы сластями объедались.
Кате показалось, что она пропустила что-то очень важное. Серьезный и сложный разговор вдруг прекратился, едва начавшись. Заговорили о прошедшей зиме, необычно холодной для Европы и слишком теплой для Сибири. Потом пошли обсуждать шансы российских хоккеистов, перешли на теннис, обменялись мнениями о кругосветных гонках на яхтах. А потом отец вдруг поднялся и заявил:
– Ну что же, Катюша, оставляю тебя под покровительством нашего радушного хозяина. Прилечу за тобой послезавтра.
Они спустились во двор, где уже пофыркивал открытый «лендровер» с Андреем за рулем.
– Вас отвезут по другой дороге, – сказал Майкл. – Она длинная, пыльная и не такая живописная. Но спускаться по тропе тяжело.
– Спасибо за заботу, – протянув ему руку, ответил отец.
Они обменялись рукопожатием, и внедорожник уехал.
– А почему нас сразу не привезли на машине? – спросила Катя, когда они остались одни. – Зачем нужно было мучить животных?
– Не хотелось обижать соседей. Они так радовались, что могут помочь гостям, – улыбаясь, развел руками Майкл.
– А кто хозяйничает в доме? Домработница? У вас, наверно, и повар свой, да? – продолжала допытываться Катя.
– Ну что вы! – покачал головой Майкл.
– A-а, я догадалась! – изрекла вдруг Катя. – Это Андрей. Да, точно, это Андрей! Эконом, повар и шофер в одном и том же лице! Ваш коллега – мастер на все руки!
Но Майкл, видимо, не собирался посвящать ее в тайны своего быта. Вместо этого он спросил:
– Хотите посмотреть на фрески…
– Новодевичьего монастыря, как Хоботов с Людочкой? – лукаво склонив голову набок, улыбаясь, перебила его Катя. Но заметив, что Майкл не понял ее шутки, смутившись, добавила: – Это из «Покровских ворот».