— Странно, — Глухо треснув, как тонкий стеклянный стакан от слишком быстро налитого кипятка, голос Томы провалился в пустоту. Но коротких гудков не последовало. Отчётливо слышимое в трубке, напряжённое прерывистое дыхание свидетельствовало, что на другом конце провода пытаются переварить только что услышанную фразу.
— Мы с Женей тоже давно не виделись, — добавил подполковник. — Помню, по молодости его часто бросало из стороны в сторону. Поэтому, сейчас, я пытаюсь понять, куда его могло занести в очередной раз. Алевтина заявила, что последние годы он работал с вами.
— А она, случайно не забыла сказать, что вместе с ним на фирме работали сын и дочь? — спросили в трубке.
— Нет, — удивлённо ответил Захарыч. — Лишь вскользь о зелёной «четвёрке» упомянула. Только, Бога ради, ничего такого не думайте, — встревожено добавил он, почувствовав, что разговор может прерваться в любой момент. — Телефон дал его друг и сосед Володя, посоветовав обратиться к вам. Давайте где-нибудь встретимся и обо всём поговорим спокойно.
— К сожалению, встреча исключена. Я только из больницы и до сих пор окончательно не пришла в себя, — трубка помолчала. — К тому же, судя по всему, с Евгением я потеряла связь тогда же, когда и его родственники, и мало чем могу помочь.
— Может быть, всё-таки постараетесь что-нибудь вспомнить, — осторожно попросил Захарыч, почувствовав, что она колеблется.
— Ну, хорошо,… — голос в трубке на несколько мгновений смолк, видимо, Тома собиралась с мыслями. — Однажды Женя попросил пристроить свою дочку, и я никогда об этом не жалела, мы с ней хорошо ладили. Потом, когда приболела, текущие дела на фирме переложила на неё. Насколько я осведомлена, мой компаньон стал потихоньку её обхаживать. Женя к тому времени устраивал в очередной раз сына в институте и упустил ситуацию. А Лёша — это не Ленка, он алчный и хитрый, как Алевтина. В общем — типичный современный мелкий хищник… Я Жене намекнула: сходи лучше к своему бывшему шефу, попроси, чтобы помог за рубеж выехать месяца на три. За это время родственники без тебя разберутся…
«Даже хорошо, что она не видит меня сейчас, — подумал Захарыч. — В трубку легче выговориться, особенно, когда слишком долго копила всё в себе. Появилась возможность, и её прорвало»…
Немного переведя дух, Тома продолжила:
— Лёша упросил отца взять кредит в банке, и попутно, втихаря подложил под этого Эмиля сестру. А банк внезапно лопнул… Алевтина устроила грандиозный скандал: оказывается, она была не в курсе, что фирма записана на моё имя, иначе бы не позволила бы своим чадам там работать. Видимо к тому времени у них с сыном кое-какие деньги уже появились, потому что Лёшка сразу погасил кредит, а матушка, в обмен, заставила Женьку переписать квартиру на сына.
«У неё от постоянной неизвестности крыша поехала, и теперь меня специально „кошмарит“, чтоб хоть как-то отомстить Алевтине», — мелькнуло у Захарыча.
— А где Евгений жил всё это время? — решился спросить он.
— Сначала, у себя дома, а когда обстановка стала опять накаляться, жильё нашёл. На эту тему он со мной не откровенничал, думаю, тут с женщиной связано. Только обмолвился однажды, что по ночам на своей «четвёрке» у какого-то вокзала халтурит…
— А с детьми что дальше случилось? Когда я с Алевтиной беседовал, она избегала этой темы.
Тамара Александровна помолчала.
— Неудивительно,…этот Эмиль дочку к наркотикам приучил. Сначала видимо, баловались оба, а потом Ленка пристрастилась. Скорее всего, он таким образом её и спать с собой заставил, уж простите за ненужное откровение, — Тома горестно вздохнула. — Она вообще девчонка хорошая, не шалавистая была, просто, как и у отца, жизнь сразу не сложилась.
— А почему вы постоянно говорите: была. С ней что-то случилось? — осторожно поинтересовался Захарыч.
— После того, как всё выплыло наружу, Ленке пришлось уволиться, а брат Лёша сыграл в «несознанку» и остался с Эмилем один делать дела. Женя тогда решил отвезти её к своей матери. Обещал по приезду позвонить, и больше я о них не слышала… Мне самой эта история иногда напоминает телевизионный сериал невысокого пошиба, — призналась она другим, совершенно трезвым тоном.
— Скажите, а «четвёрка» на чьё имя была записана? — спросил Захарыч напоследок.
— На моё. Если нужен номер, я могу продиктовать…
— Конечно, это очень бы помогло, — Николаю вдруг почудилось, что трубка стала источать запах холодного, липкого дерьма, которым, ещё немного и пропахнешь с головы до ног. Записав набор из букв и цифр в записную книжку, и пожелав скорейшего выздоровления, он поспешил закончить. Главное было уже сказано: Женька с дочерью исчезли пять лет назад…