— Квартиру новую получила, ездить стало далеко. Сами посудите, кухня работу только после 11 вечера заканчивает. Час на дорогу — домой за полночь возвращаешься. А девочка уже взрослая: глаз да глаз нужен, они вдвоём с дочкой живут, — пояснила заведующая. — Софья с месяц по общественному транспорту помоталась, и устроилась поварихой где-то рядом с домом.
— Вы так хорошо всё помните, словно вчера это было, — удивился подполковник.
— А как иначе? — удивилась словоохотливая заведующая. — Мы в одном училище учились и почти двадцать лет вместе бок о бок проработали. Вы ничего такого не думайте, — добавила она испуганно. — Софья женщина хорошая, добрая, а главное очень честная. На кухне всегда излишки бывают, так за все годы ни одной крошки сверх того, что положено, не взяла.
— А почему же тогда всю жизнь в простых поварихах? — поинтересовался Захарыч.
— Думаю, из-за сестры, — заведующая махнула рукой. — Знаете, как начальство рассуждает: родные, значит одного поля ягоды, одна на руку нечиста, и у другой рыльце в пушку. А на деле: за её недостачи Софье приходилось свои деньги вносить. И ведь не откажешь: если сестра живёт рядышком, в квартире покойной матери…
— Где сестра работала, вы, часом, не помните?
— На Овчинниковской набережной, в угловом магазине, который снесли не так давно.
XX
Невысокую, слегка скуластую, крашеную блондинку первым приметил Митин. Она стремительно пересекла зал и остановилась у столика в вопросительной позе. Если бы не расплывшаяся талия и густой грим на лице, Софья выглядела бы лет на тридцать.
— Мы друзья Жени Плескова, — представился Захарыч и, достав обнаруженный в развалинах дома паспорт, раскрыл его на первой странице. — Узнаёте? — недоумённо поглядев на старую фотографию, та машинально кивнула. — Когда вы видели Женю в последний раз?
Софья перевела взгляд на сидящих мужчин и, облокотившись на краешек стола, вдруг расплакалась.
Мягко взяв за плечи, Митин усадил её на свободный стул и протянул носовой платок:
— Успокойтесь…
— Скажите, — спросил Захарыч, — вы познакомились, когда он в вечерней школе преподавал?
— А откуда вы об этом знаете? — недоверчиво поинтересовалась она сквозь слёзы.
Николай улыбнулся:
— И про мечеть на Большой Татарской тоже вы ему рассказали,…да не переживайте так, — поспешно добавил он, заметив, что Софья в совершенной растерянности, — как-то по молодости мне эту мечеть Женя показывал, а об остальном я сам потом догадался. Только имени вашего не знал.
— Вам этого не понять, — она по-детски шмыгнула носом. — Я в первый раз когда увидела, как он по коридору в учительскую шёл, и обомлела: ну, прямо принц из сказки. Потом, мечтала: только позови, я хоть на край света, хоть куда. Даже кофточки открытые на его уроки специально одевала и в первый ряд садилась. А он только таращится, краснеет и молчит.… Как-то занятия закончились, и он меня проводить вызвался. Идём рядом, он о жене, недавно родившемся сыне рассказывает, а сам дрожит весь. Я, чтобы его отвлечь немного, предложила до мечети дойти. Женя вмиг аж загорелся весь. Дошли до серой пятиэтажки, я ему на ворота указала и говорю: «Если хочешь, иди один, женщинам дальше нельзя». А он махнул рукой, мол, потом посмотрю, обнял за плечи, и целовать начал. Дело в мае, я почти раздетая, — смутившись, она опустила глаза, — уж, извините за такие подробности. В голове всё поплыло, и вдруг чувствую: не могу дальше. Не перед людьми и женой его стыдно, я её не видела никогда, а перед ним, — Соня подхватилась, — я на минутку, только распоряжения отдам…
— Беда с этими работницами сферы услуг, — ей вслед философски заметил Митин. — Своим мужикам всегда пожалуйста, без лишних слов, а интеллигента встретят, сплошные сантименты.
— Честно говоря, эти дамы с их бесконечными слезливыми откровениями уже надоедать стали, — удручённо вздохнул Захарыч.
— Подожди немного, — успокоил его Митин. — Дадим выговориться. Нутром чую, сейчас мы в самый цвет попали.
Послышался скорый перестук возвращавшихся каблучков. Соня подошла и с непроницаемым лицом спокойно уселась на оставленный стул.
— Больше мы вдвоём не оставались, а после лета Женя из школы ушёл, — продолжила она успокоенным тоном. — Столько лет прошло, и вдруг гляжу: он в кампании молодых ребят за столиком сидит. У меня сразу сердце куда-то в пятки провалилось, даже в зал вышла, чтоб разглядеть получше. Он увидел, с улыбкой поднялся и идёт навстречу. А я смотрю на него, будто только вчера расстались. Сразу обо всех своих бедах позабыла.…Ну, поболтали немного о том, о сём, вечёрку вспомнили. По глазам поняла, что он сейчас один, и решила: если вернётся, ни за что не отпущу, хоть на одну ночь, да мой будет. Я тогда тоже одна жила. Своего муженька, охламона только-только выставила за дверь: на мою дочку взрослую не по-отцовски заглядываться стал.…Ну, а когда дня через три Женя появился, резину тянуть не стала, мигом отпросилась с работы и отвела в дом своей подруги. Его расселяли уже несколько лет, и многие комнаты стояли пустыми.