Тут «Волгу» тряхнуло на кочке. От неожиданности Захарыч чуть не прикусил язык и его вдруг осенило: «Неужели это тот самый Павел, которого в 70-х задержали на Павелецком вокзале? Встретились таки-таки.… Говорить или не говорить? — размышлял он, слушая гул ветра за окнами. — Не буду пока. Неизвестно, как на самом деле ко всему этому относится Митин»…
Повернувшись к приятелю, Захарыч встретил его изучающий взгляд.
— Выходит, Женька выдал себя за Павла Обнорского и сейчас живёт по чужим документам? — поинтересовался Николай невинным тоном. — Нечего сказать, выкинул фортель напоследок. А куда же, в таком случае, мог деться сам хозяин?
— Представить не могу. Вспомни середину 90-х: такое вокруг творилось, в страшном сне не приснится, — заметил Митин. — Если повезёт, и мы найдём Плескова, спросишь у него самого…
Машина стала потихоньку подтормаживать, впереди замаячил поворот на Ногинск. Знакомый гаишник приветственно взмахнул жезлом. Остановившись у поста, друзья вышли из машины.
— Сегодня ваш объект ещё не проезжал, — сообщил он. — Хотя Ногинск большой, выездов на трассу много, могли не заметить.
— Говори, как ехать дальше, — поторопил приятеля рыженький Серёжа.
— Подождите немного, я провожу вас, — любезно предложил гаишник. — Хоть и не Москва, а с непривычки сами заплутать можете.
Они долго ехали вдоль трамвайных путей, свернули к городскому пруду, и пересекли Клязьму. На площади Ленина гаишник остановился.
— Дальше несложно, — сказал он. — Поворачиваете направо, и едете, пока частные дома не начнутся. Проедете поворот на Яхонты, там озеро, просто сказка, — мечтательно добавил он, — и спросите, не промахнитесь только. Если что, сразу зовите на подмогу.
— Разберёмся, — хмыкнул рыженький Серёжа, — не в таких переделках бывали, — и прыгнул за руль.
Минут через пятнадцать они оказались на месте.
— Видишь впереди зелёный забор, это должно быть, там, — кивнул Митин. — Один пойдёшь, или для верности двинем вместе?
— Лучше один, — предложил Захарыч. — При чужом человеке он может в себя уйти.
Отсутствовал подполковник довольно долго. Приятели успели несколько раз перекурить, послушать новости и даже попить кофе из термоса. Наконец, впереди замаячила крепкая фигура в форме.
— Встреча прошла, как говорится, в тёплой и дружественной обстановке, — произнёс, сидящий за рулём рыженький Серёжа, заметив, что в руках Захарыча нет кейса.
Подошедший Николай плюхнулся на заднее сиденье рядом с Митиным.
— Свиделись, наконец? — поинтересовался тот.
— Не довелось, — Николай задумчиво покачал головой. — Хозяйка сказала: «В Москву подался по личным делам». Может к лучшему, иначе пришлось бы в глаза друг другу смотреть. А он инфаркт перенёс, зачем зря волновать человека. Я кейс с паспортом оставил, с просьбой не терять больше. Нет улики, и дела нет.
— Хозяйка как там оказалась и кто она ему?
— Это сестра покойного Обнорского, зовут Татьяной, живёт в Ташкенте. Перед гибелью брат письмо ей послал, длинное, как исповедь, приехать просил поскорее. Пока собралась, он под машину попал случайно, в которой менты Плескова везли. Когда они из машины выскочили, Женька воспользовался неразберихой и сбежал.
— В сообразительности твоему Плескову не откажешь. После того, что случилось, эти оборотни и его бы урыли, — хмыкнул Митин. — Ладно, этого всё равно не проверишь. А здесь, в Ногинске, Женька как оказался?
— Дождался, пока те уедут, потом вернулся, случайно нашёл документы Обнорского и решил тут же сообщить о его гибели. А в квартире его приняли за Павла. Дальше знаете: риэлторше хотелось побыстрей сделку оформить, и она в обход закона сделала ему новый паспорт.
— Бедовый мужик, всё с рук сошло, — подивился Серёжа. — Только у нас такое возможно!
— Он за это инфарктом расплатился.
— Как сейчас Плесков поживает, не спрашивал? — после продолжительной паузы поинтересовался Митин.
— Хозяйка сказала: один местный бизнесмен, которого он возил, предложил у себя в конторе компьютером заняться. Потом уж, через него, Женька кого-то отыскал в Германии. Сейчас проблемами мироздания занимаются.
— Всё возвращается на круги своя, — философски подытожил Митин. — Пусть напоследок поживёт спокойно, по нынешним временам толком не разберёшь: где она, эта правда. Трогай, Серёга, мы своё дело сделали.…Как Женькина дочка сейчас поживает, не знаешь? — вдруг поинтересовался он, когда «Волга» вынырнула на Горьковское шоссе.