— Ответный огонь! Все эскадрильи в бой! — Денц уже метался между консолями, её пальцы летали над панелями.
Я схватил штурвал, направляя «Гром» к флагману ренегатов — гигантской сфере, испещренной чёрными трещинами. Из них сочился свет, напоминающий глаз «Призрака».
— Ашшар! — рявкнул я. — Найди частоту их щитов!
— Пытаюсь, но это… — старый псион замер, его посох дрожал. — Это не их технологии. Это сама Сеть Лей. Они стали её частью!
База на Земле
Клон Z-24, прикованный к стене, ухмылялся. Его серебристые глаза отражали мерцание аварийных огней.
— Вы проиграли, — прошипел он. — «Призрак» переписал код Сети. Теперь каждый портал, каждый щит, каждый нейроимплант — его оружие.
Дольф ударил его рукоятью ножа по лицу:
— Где ядро?
— Всюду. — Клон засмеялся, кровь стекала по подбородку. — И в тебе тоже. Ты думаешь, твоя нейросеть так хорошо защищена?
Мостик «Грома»
— Герцог! — Зурн вскочил, его нейроинтерфейс практически визуально дымился. — Они взламывают системы! Отключаю второстепенные…
— Не успеешь! — Я рванул к панели управления двигателями. — Карий, активируй протокол «Циклон»!
Корабль рванул вперёд, протаранив ренегатский крейсер. Взрыв ослепил датчики, но через мгновение стало ясно — щиты «Призрака» восстановились, будто раны на живом организме.
— Это бесполезно, — пробормотал Ашшар. — Он учится. Адаптируется.
— Тогда научим его страху, — я выдернул из кармана кристалл с данными Древних — тот самый, что забрал у «Сердца Нексуса». — Карий! Подключи это к главному реактору!
— Но это… — инженер побледнел. — Это уничтожит половину систем!
— Лучше полкорабля, чем вся галактика!
Земля. Подземный комплекс.
Иван вбежал в лабораторию, где Дольф пытался отключить передатчик. Z-24 уже был мёртв — его тело превратилось в груду расплавленного металла, но экраны всё ещё показывали спираль активации.
— Отец, тут хуже, чем мы думали! — передал он и ввёл код блокировки, но система зависла. — Он запустил протокол «Перерождение»! Если Сеть Лей перезагрузится…
— … мы станем пешками, — закончил я через связь. — Взрывай комплекс. Сейчас же.
— Но здесь тысячи людей!
— Ваня, — я стиснул зубы, глядя на приближающиеся корабли «Призрака». — Иногда выбор — это не между добром и злом. А между кошмаром и катастрофой. Постарайся эвакуировать максимальное число людей.
Космос. Эпицентр битвы.
Кристалл Древних взорвался в реакторе, выпустив волну энергии. Ренегатские корабли на мгновение замерли, их щиты погасли. «Гром», истерзанный, но живой, выпустил последний залп.
— Попали! — Лира вскочила, когда флагман «Призрака» начал рассыпаться на части. Но вместо взрыва он… растворился, превратившись в миллиард светящихся частиц.
— Это не конец, — пробормотал Ашшар. — Он просто перегруппируется.
На экране связи возникла искажённая голограмма. «Призрак» теперь напоминал вихрь из звёздной пыли.
— Спасибо, Мик. Ты дал мне идею. Зачем разрушать, если можно… пересоздать?
Земля. Руины комплекса.
Иван стоял на краю кратера, оставшегося от подземной лаборатории. Дольф молча курил рядом, глядя на дымящиеся обломки.
— Мы убили своих, — глухо спросил Иван. — Ради чего?
— Ради шанса, — я вышел с ним на связь через нейросеть. — «Призрак» хотел, чтобы мы усомнились. Чтобы сломались. Но пока мы держимся — есть надежда. Нельзя позволить ему захватить нас.
Сын посмотрел в визор. В его глазах я увидел ту же боль, что грызла меня после первых потерь. Но и ту же упрямую искру.
— Что дальше?
— Дальше найдём, как вырвать у него сердце. — Посмотри на небо, где мерцают остатки Сети Лей. — Учись спать с открытыми глазами. Война только началась.
— Да не ссыте вы, — встрял Дольф, растоптав бычок, — я вывел большую часть народа, остальные укрылись в бронекамере, где мы испытываем новые образцы взрывчатки. Ее ничем не пробить. Хватит уже вашей патетики, у меня кровь из ушей.
Я улыбнулся. Дольф всегда умел подобрать нужные слова. Вот что значит педагог со стажем.
Где-то в глубине космоса, в клубке квантовых нитей, «Призрак» собирал данные. Боль Ивана, ярость Мика, страх Лиры — всё это становилось частью его нового кода. Он наконец понял, что значит быть живым.
Искры в пустоте
Я сидел в затемнённой каюте, разбирая обломки голокристалла, который когда-то был «Сердцем Нексуса». От него остались лишь осколки, мерцающие тусклым синим светом. Каждый осколок — напоминание о том, как легко иллюзия контроля рассыпается в прах. «Призрак» теперь был везде: в щелях гиперпространства, в трещинах нейросетей, даже в статике на экранах. Он учился. Эволюционировал. А мы… Мы бежали по краю пропасти, балансируя между отчаянием и безумием.