И, видимо, Кишори это понял. Несколько запоздало, но все-таки.
— Приношу свои извинения за грубость, господин Раджат, — ровно произнес Кишори. — И приветствую вас.
— Приветствую, господин Кишори, — так же ровно ответил я. — И внимательно вас слушаю.
— Для начала уточните, пожалуйста, вы собираетесь официально объявлять нам войну? — вновь довольно едко, но вполне прилично поинтересовался Кишори.
А мы ее до сих пор не объявили?
Я подготовил соответствующее письмо еще до нападения на загородный особняк рода Кишори. И оно должно было им уйти сразу, как начался штурм.
Понятия не имею, где это несчастное письмо застряло, но сегодня точно кто-то получит по ушам.
— Я думал, что уже объявил ее вам, — взяв себя в руки, усмехнулся я. — Но вы, судя по всему, мое письмо не получили.
— А нужна ли нам с вами официальная война? — усмехнулся в ответ Кишори.
Я напрягся.
Он не подтвердил, что не получал моего письма. Еще полгода назад я не обратил бы внимания на эту деталь, вся логика разговора прям-таки навязывала этот вывод. Но прямого подтверждения Кишори, тем не менее, не дал.
Может, это не у меня кто-то из подчиненных облажался, а Кишори ведет какую-то свою игру?
Например, без официального объявления войны захваченное загородное поместье Кишори, которое я уже продал, резко обретало очень спорный статус. Это не военный трофей, это банальный грабеж. И за него меня вполне можно призвать к ответу.
А заодно и Олару, которые у меня его купили.
— У вас есть какие-то другие предложения? — поинтересовался я.
— Вы предельно четко показали и свою силу, и свое отношение, господин Раджат, — ровно сказал Кишори. — Скажите, какова ваша цель? Уничтожить меня? Весь род Кишори? Нажиться на военных трофеях?
Ну уж нет, на такую примитивную провокацию я не поддамся. Обозначив сейчас одну цель, я автоматом откажусь от всех остальных.
— У меня несколько целей, господин Кишори, — слегка улыбнулся я. — К чему этот вопрос? Вы уже хотите обсуждать мирный договор?
— Смотря чего вы на самом деле добиваетесь, — уклонился от ответа Кишори.
— Моей основной целью является ваша смерть, господин Кишори, — сообщил я. — И помимо основной цели, есть несколько дополнительных. Но для вас, полагаю, они не так уж критичны, поэтому я не стану их сейчас перечислять.
— Моя смерть? — прошипел Кишори. — А не много ли ты на себя берешь… господин Раджат?
Тут явно должно было прозвучать какое-то иное обращение, но в последний момент старик все-таки сдержался.
— Вы спросили, я ответил, — спокойно произнес я. — Если у вас все…
— Нет, не все, — перебил меня Кишори. — У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.
Глава 3
Забавно, что в этом мире тоже есть такая формулировка.
Надеюсь, Кишори не додумался до шантажа или взятия пленников? Я ж в ответ весь его род сотру с лица земли, и он не может этого не понимать.
— И от чего же я не смогу отказаться? — поинтересовался я.
— Я предлагаю вам решить наши разногласия один на один, — сказал Кишори. — На Арене. Проигравший умрет. Но вы ведь уверены в своей победе, господин Раджат?
Смертельная дуэль? И почему я не смогу от нее отказаться, интересно?
— И всего-то? — хмыкнул я.
— Вы дадите слово, что, если я умру, вы не будете воевать с моим родом, — добавил Кишори.
Я даже головой покачал. Он действительно считает, что эта комбинация может сработать?
Согласись я на дуэль вместо войны — и загородное поместье пришлось бы отдавать обратно. Вместе с родовым камнем Каспадиа, если уж на то пошло. И это не говоря уже о сопутствующих проблемах вроде компенсации ущерба и рухнувшей репутации.
Я не знаю, на что он рассчитывал. Что я поверю в ошибку своих людей без каких-либо проверок и с расстройства вцеплюсь в первую же предложенную возможность его убить?
— Господин Кишори, ответьте мне на один вопрос, — произнес я. — Ваш род получал мое письмо с объявлением войны?
Я намеренно задал вопрос именно так.
Сам Минто Кишори мог и не видеть моего письма. Скажем так, намеренно не видеть. То есть он о нем знал, но не читал, чтобы иметь возможность честно сказать: письма не видел.
Но как глава рода не знать о письме, если оно пришло, он не мог.
— Получал, — сдался Кишори.
Я тихонько перевел дух. Кишори все-таки заставил меня напрячься, как ни крути.
Теперь все станет проще.
— Тогда я официально вам заявляю, — начал я. — Все, что я взял в бывшем вашем загородном поместье, включая его само, собственно, — это мои военные трофеи. И возвращать их вам я не собираюсь.