Мой же помощник выглядел гораздо более стандартным. Обычный высокий тупой конус, покрытый пиктограммами и рунами.
Аликс сравнила своего и моего помощника, после чего упёрла руки в бока и, с каким-то вызовом глядя на мастера Браувера, спросила звонким голосом:
– Ну и что это значит?
Тот даже как будто немного смутился:
– Простите, госпожа, ну не принимал помощник первородного никакую форму, кроме этой. Я уж как только его ни уговаривал.
Аликс пристально посмотрела в глаза мастеру, явно не доверяя ни одному его слову. Я же провёл руками над своим помощником, посылая в него силу. И тут же почувствовал, как помощник отозвался на моё действие. Не раздумывая более, я схватил своего помощника и поднял его над головой.
Помощник полыхнул нестерпимо ярким светом, на несколько мгновений ослепившим меня. Проморгавшись, я с изумлением обнаружил в своей руке кусок кривой палки, абсолютно без каких-либо признаков рун, пиктограмм и вообще прикосновений резца мастера. Гладкий на ощупь, он как будто был отполирован бесчисленными прикосновениями рук. Широкий конец палки заканчивался чем-то вроде дупла, наверняка для концентратора.
Несмотря на неказистый вид, я чувствовал, что это и есть мой помощник, и для меня он был прекраснее всех. Посмотрев на мастера-артефактора, я заметил, что он смотрит на моего помощника, не отрываясь. Наконец он произнёс:
– Вот, значится, как оно бывает…
– Что бывает? – тут же вклинилась Аликс.
– Никто не мог понять, каким образом древние маги вживляли свои руны прямо в саму суть своих помощников. Да ещё и в несколько слоёв. А вот оно как происходило.
Я вгляделся в своего помощника. Действительно, рунные цепочки в нём как бы ложились друг на друга в несколько слоёв. Было непонятно, откуда взялось столько рун, ведь первоначально на палочке их было гораздо меньше. Мастер робко протянул ко мне руку, и я передал ему палочку. Он взял её бережно, как очень хрупкую драгоценность, и спросил прерывающимся от волнения голосом:
– Первородный, что вы сделали, что у вас получилось этакое чудо?
Я задумался. А что же на самом деле я сделал? Направил ток своей магии из резерва, прибавил ментальную, запустил перекачку по потокам… вот оно! Я же работал аж в четыре потока! Мне же нельзя столько! И, с осознанием своей глупости, я потерял сознание.
Очнулся я только через несколько часов. Болела, казалось, каждая клеточка тела. Без возражений выпил обезболивающее и снотворное и заснул, чтобы утром проснуться как огурец – таким же зелёным и в пупырышках. Отходил я от последствий своей безалаберности неделю. Одно хорошо – видя моё состояние, мастер Браувер явно поверил, когда я сказал ему, что понятия не имею, как это получилось.
Моей выпускной работой у благородного Марко де-Бейкелара и одновременно работой на соискание статуса его личных учеников для Терезы и Гуго стал атлас классификации растений и животных. Конечно, данная работа была ещё очень далека от завершения, но её практическая ценность уже сейчас не вызывала сомнений. Выводя классифицирующим признаком развитие у животных и растений определённых органов, мы смогли составить и таблицу предпочтений использования, причём сделали обоснованные примерами предположения, какое использование будет лучше для других, ещё не открытых представителей тех же родов и семейств. Профессор Марко был в восторге и согласился принять обоих моих протеже в школу при Льежском университете на следующий год. В течение же этого года они могли связываться по серебряному блюдечку.
В качестве выпускной работы у профессора де-Эйк мною были изготовлены так называемые двойные эликсиры. Это вещества, у которых сначала проявляется одно свойство, а через определённое время – другое. Профессор была крайне недовольна, что я «зарываю в землю талант алхимика, занимаясь этими поделками», но отметку «великолепно» о прохождении мною начального курса алхимии поставила.