Седые брови были насуплены, а в глазах читалось легкое недовольство.
— Не сыграете вальс? — споро полюбопытствовал я, стараясь не задерживать оркестр.
— Сейчас будет полька, — спокойно парировал старик, продолжая сверлить меня взглядом.
— Пожалуйста? — уважительно произнес я.
— Хм… — промычал что-то себе под нос старик, задумавшись. — А чем вам, ваше благородие, полька не угодила?
— Я танцую только вальс, — признался я, виновато разведя руки в стороны. — Не хочется лишать даму удовольствия.
Старичок все еще недоверчиво пялился на меня. Вдобавок еще и сжал зубы так, что выступили желваки на щеках.
— С кем пришли? — резко выпалил дирижер.
Оркестр, что интересно, совсем не вмешивался в диалог. Мужички явно воспользовались перерывом, чтобы перевести дух.
— С Софией, — не раздумывая ответил я, — Онежской.
А вот теперь лицо старика посветлело, брови поползли вверх, а глаза превратились в пятирублевые монеты. Даже на лбу морщин прибавилось.
— Вы? — неверяще ткнул в меня корявым пальцем дирижер.
— Я, — уверенно кивнул я.
— С ней? — указал мужчина все тем же пальцем куда-то к потолку.
— С ней, — снова кивнул я.
Хотя тон старика заставил меня сомневаться в действительности. Может, я сейчас лежу где-нибудь в больничке, скованный смирительной рубашкой, а все это мне кажется? Не, бред какой-то.
— Брешешь? — коротко спросил дед, хитро сощурив глаза.
— Нет, — не поддался на провокацию я.
— Я отыграл на всех императорских балах с самого ее рождения, — не хвалился, а лишь спокойно констатировал факт старик, — и София Онежская ни на одном из них не появлялась.
Действительно. Какой казус вышел. Получается, что для нее это тоже дебют. Интересненько.
— А ты вальс сыграй, — решил воспользоваться моментом я, — и увидишь ее танцующей в самом центре этого безвкусно украшенного зала.
Старик сжал губы. Затем прикинул что-то у себя в голове. И, наконец, уважительно закивал.
— Обосрешься, — чувственно пригрозил дирижер, забыв про приличия, — и я тебе сердце палочкой проткну.
— Обижаешь, шеф, — ответил я, слегка поежившись, — все сделаю в лучшем виде.
Что-то даже перед старой ведьмой-кровопийцей мне так неуютно не было. Этот меня палочкой точно уничтожит так, что не будет никакого мальчика, который выжил. Лишь горстка мяса и костей.
Нужно призвать все свои навыки вальса, уже давно иссохшие и проржавевшие. Я вспомнил далекий две тысячи седьмой, дешевое бухло и выпускной. А я, оказывается, еще и поэт.
Вот только танцевала со мной тогда далеко не дворянка из великого рода, а будущая продавщица бутербродов. Но на выпускном выглядела еще прилично. И пару лет после — тоже.
София ждала меня на том же месте. Впрочем, когда меня не было рядом, она принимала холодное выражение лица. Ее глаза выражали надменность и превосходство, осматривая недостойных ее внимания гостей. Короче, в тандеме с ее красотой получалась мощная смесь.
Вот и меня остановила парочка любителей прохладительного. Дворянин постарше и дворянин помоложе. Оба в светлых костюмах. Вот только у одного галстук был синий, а у второго черный. Ну прям как на свадьбу собрались.
— Простите, — обратился ко мне мужчина постарше, пытаясь незаметно указать на Софию, — А не знаете ли вы, кто эта дама?
— Что вы, конечно же знаю, — признался я, остановившись. — Разве вы не слышали о Софии Онежской? У нее сегодня дебют.
Мужчины удивленно переглянулись.
— Но она же не выходит в свет… — пробурчал себе под нос тот, что помоложе.
— А не знаете ли, — продолжил уважительно интересоваться собеседник, — с кем она пришла?
— Конеч… — начал было говорить я, задрав нос, но был нагло прерван.
— Разве ты не слышал?! — вскинулся молодой аристократ. — У нее дебют, а никто об этом не знает. Да и кого она могла найти в последний момент?
— Ну, например, ме… — попытался вставить пять копеек я.
Впрочем, безуспешно. Мужики явно жили в своем выдуманном мире.
— Действительно, — почесал бороду дворянин постарше, — тогда это наш шанс. Нужно представиться и пригласить ее на танец!
— Да! — уверенно прокричал молодой.
Мне так и хотелось ответить ему рифмой, но в голову пришла идея получше.
— А спорим, — с вызовом проговорил я, выпячивая грудь, — что я приглашу ее на танец, и она согласится?
— Вы?!
— Ее?!
Ответом мне послужил лишь ответ двух дворян в унисон.
— Не хотите, — разочарованно проговорил я, пожав плечами, — как хотите.