Похоже, что мое движение повлияло на него. Раздался сухой треск, разрезавший ночь словно хлыст. Я услышал свист пули.
Однако в последний момент рука аристократа дернулась от напряжения в сторону, отчего выстрел ушел в молоко. Прилично так. Времени на реакцию не было. Попади он в цель, и здесь бы мне и выкопали могилку.
Пусть в этом мире ограниченному кругу была доступна магия, зато остальным был доступен папа-кольт. Ну или его предшественники. Рукоять пистолета, будто прочитав мои мысли, жадно блеснула золотом, желая крови. Но у меня был другой план.
— Хм, — раздалось задумчивая ухмылка еще мгновение назад отсчитывающего неизбежность голоса.
Оппонент равнодушно опустил дымящееся оружие. Выражение его лица снова стало безразличным. Как будто и не было промаха, решившего его судьбу. Впрочем, ею сегодня распоряжался я.
Я начал медленно, с вытянутой вперед рукой, приближаться к аристократу. Береженого кот бережет.
— Стреляй уже, — как-то разочарованно произнес Болотов.
— Рот закрой, — глухо услышал собственный голос я, продолжая идти.
Я остановился в двух шагах от противника. Пистолет все еще неминуемо смотрел прямо в его лоб.
— Зачем? — спросил я, слегка наклонив голову.
Аристократ лишь молча перекрестился. Кажется, он уже принял свою участь.
— Зачем? — повторил свой вопрос я.
— Тебе не пофиг? — ответил вопросом молодой дворянин, встретившись со мной глазами.
Что ж, он сам выбрал свой путь.
— Без выстрела дуэль не может быть закончена, верно? — поинтересовался у секундантов я.
— Верно, — коротко ответил Николай. — Если не можешь убить его, то выстрели в сторону. Хватить тянуть кота за причинное место. Не думал, что…
Следующую часть фразы я пропустил мимо ушей. Вместо этого я развернул пистолет рукояткой вперед, ухватившись за ствол, и сделал короткий рывок вперед.
На лице аристократа впервые за ночь отобразилось удивление. Впрочем, оно тут же сменилось на боль. Не каждый день прилетает колено в пах.
— Аргх! — вскрикнул противник, согнувшись и рухнув на колени.
Впрочем, этого явно было недостаточно для неразговорчивого аристократа. Поэтому я схватил его за шкирку левой рукой и начал наносить удары рукоятью пистолета.
Ночной воздух нарушил мерный глухой звук, который, впрочем, скоро сменился на чавкающий. Золото окрасилось багровым, как и лицо противника.
— Зачем? — в третий раз спросил я, когда аристократ перестал дергаться.
Дворянин поднял на меня окровавленное лицо. Тонкие струйки бежали по лицу к шее и серому костюму. Карие глаза все так же равнодушно смотрели на меня. И мне отчего-то совсем не нравился этот взгляд.
Я снова занес рукоять, но парень примирительно поднял ладонь перед собой, останавливая меня.
— Говори, — приказал я.
— Мне заплатили, — прохрипел аристократ.
— Кто? — задал логичный вопрос я.
— Ха-ха-ха-ха, — вместо ответа рассмеялся аристократ, обнажая поредевшие зубы.
— Кто?! — спросил еще раз я, снова замахнувшись рукоятью.
— Ты знаешь… — забормотал дворянин, опустив голову, — я ведь бретер… мне платят… я делаю. Кто? А пожалуй скажу тебе. Шепну на ушко.
Но вместо ответа окровавленный аристократ попытался ударить меня скрытым клинком прямо под ребра. Вот только вместо незащищенных ребер он встретил толстый кожаный жилет. Хорошо, что Инна успела подготовить мой аксессуарчик. И клинок не смог пройти насквозь.
— Ну и ладно… — разочарованно проговорил поверженный противник.
Это были его последние слова.
Спокойствие ночи было в очередной раз нарушено громким хлопком. Зеленая трава окрасилась в алый, впитывая последние вздохи умирающего.
— Дорогу в ад осилит идущий, — по-философски подметил я, успокаивая этим свое быстро бьющееся сердце.
Я взглянул на секундантов.
Рафаэль стоял, скрестив руки на груди. Глаза не выражали ни одобрения, ни осуждения. Он лишь молча смотрел на бездыханное тело.
Николай же сделал несколько шагов вперед, а затем проверил пульс у товарища. Впрочем, насколько они были близки, я не уверен.
— Ничего не хочешь мне сказать? — поинтересовался у аристократа я.
— Да, пожалуй, — проговорил дворянин, поднимаясь с корточек и разворачиваясь в мою сторону. — Ну ты и ублюдок.
Тоже мне новость. Еще бы сказал, что Земля круглая.
— Каким уродился, — парировал я, искренне улыбнувшись комплименту.
— Да… — задумчиво сказал Николай, осматривая меня с ног до головы новым взглядом, — этот приживется. Я к сегодняшнему непричастен. Слово.