— За сверхурочные! — снова поддержала толпа.
Ну и осталось лишь закрепить все идеологически.
— За Шевалье! — прокричал я, победно поднимая кулак в воздух.
— За Шевалье! — голоса эхом отражались в помещении.
— А теперь, — перестал играть я, напоминая сотрудникам об их долге, — за работу.
— За… — принялись было трубить работники новый девиз, но заметив мою серьезность, все-таки вернулись к делам насущным.
Вот вам и компьютеризация и капитализм.
— Ну ты и мотиватор, — похвалил меня приятель, удивленно смотря за отправившимся трудиться ульем.
— Музыку, — напомнил ему я, — в приложение. И давай-ка перейдем к настоящему делу. Пора бы сдать все эти ваши экзамены.
В связи с последним развитием и расширением моего бизнеса, деньги были не проблемой. Но проблемой был тот факт, что в академии их особо не принимали. За взятку в империи по-моему рубят руку. Или обе. Не помню точно, нужно будет уточнить у Инны.
— Рами Кристофович, — наконец-то перешел в деловой режим Борис, успев взвесить все «за» и «против», — тогда давайте начнем.
В руках друга красовалась толстая красная папка. Все-таки подготовился. Чего тогда ломал комедию, гад.
***
Первым нас встретил зал моего любимого электива. То есть французского. Мой сегодняшний камердинер с уверенной лихостью заправского дворецкого вломился в лекционный зал, где симпатичная миниатюрная преподовательница читала лекцию.
— Же суи ту ва ле пен… — мелодично и игриво обращалась женщина к студентам старших курсов, которые, впрочем, отчего-то потеряли часть концентрации.
— В хату… то есть в зал входит, — решил как положено представить меня Борис, — герцог Шевалье!
Мне так и хотелось сделать фейспалм. А выбрать еще более неподходящее время было нельзя? Но деваться было нечего. Нужно идти до конца.
Мне пришлось под десятками глаз пройти в зал и приблизиться к фигуристой даме, которая лишь приветливо улыбалась появлению герцога.
— Фрау, приветствую вас, — на превосходном французском поздоровался я, — мне бы проставить автомат.
Кажется, что никто в лекционном зале не мог найти подходящих слов. Что ж, аз есмь эпатажность. Настоящий француз.
— Монсеньор Шевалье, — сложила женщина ладошки перед собой, — а мы вас и не ждали. А давайте-ка выйдем… поговорить в коридор. При студентах будет неудобно.
— Уи, — отчеканил я, разворачиваясь в сторону выхода.
Если все предметы удастся сдать так просто, то я уже одной ногой в Зимнограде.
Преподавательница проводила меня за дверь, куда уже успел выскользнуть Борис. Парень стоял, расправив плечи, и гордо вскинув подбородок. Он явно был доволен своей работой.
Дверь за спиной закрылась. Я обернулся к преподавательнице, но тут же оказался схвачен за шиворот. Невысокая дама потянула за рубашку. Мое лицо оказалось прямо на уровне ее глаз.
И выражение женщины мне совсем не нравилось. Любезная улыбка сменилась звериным оскалом. А в глазах не осталось ни капли доброты.
— Еще раз ты так войдешь в… — прошептала мне на ухо преподавательница, бросив короткий взгляд на Бориса, — хату и на первом посещенном тобой занятии я познакомлю тебя с гильотиной. Или железной девой. И вообще…
Сейчас преподавательница сама выглядела как железная дева. Вот только дальнейшие ее слова как-то прошли мимо меня. Уж слишком близко я оказался к ней. И внимание само собой переключилось. Я понял, почему у нее так много студентов.
— … понял? — закончила гневную тираду преподавательница, отчего ее грудь наконец перестала вздыматься.
— Угу, — собрал волю в кулак я.
Наконец-то меня отпустили. Женщина, кажется, успела выговориться и выругаться и теперь лишь спокойно смотрела на меня.
— И зачем вы, Рами, — поинтересовалась дама, — вообще взяли французский. Вы же… француз.
— Ну, — пожал плечами я, — начнем с того, что я русский. А еще мне нужен автомат. На элективы совсем нет времени. Дела рода, сами понимаете.
Женщина призадумалась. Ее взгляд бегал по моему лицу, стараясь найти что-то, известное лишь ей одной. Я же старался смотреть ей в глаза. Очень.
— Давайте зачетную книжку, — приняла наконец решение дама. — Мне еще не хватало экзаменовать на знание французского Шевалье.
— Спасибо, — искренне улыбнулся я.
Женщина поморщилась, как от пареной редьки.
— Отработаете, — достала она печать из недр своего декольте.
Мгновение, и штамп с подписью были у меня. Легче легкого. Женщина же открыла дверь, чтобы вернуться в аудиторию.