Последовавший взрыв был катастрофическим. Белое, всепоглощающее пламя пробудилось и хлынуло сквозь зал с неудержимой мощью.
Ведьма вскрикнула, когда вспышка поглотила ее. Скорости женщины хватило, чтобы рвануть в сторону, но недостаточно далеко. Голос чародейки был полон ярости и боли, а тело было охвачено пламенем.
Я успел поставить перед собой кровавый щит, но даже он треснул и рассыпался от ударной волны. Меня в очередной раз швырнуло прямо в стену.
В глазах потемнело. Уши звенели. А по затылку текло что-то теплое.
Когда я смог прийти в себя, хаос в помещении уже успокоился. И стояла лишь жуткая гробовая тишина. Зал был разрушен вдребезги, а пол был на несколько сантиметров залит кровью.
Присутствие волшебницы не ощущалось. Остался лишь запах выжженной земли, свидетельствующий о прошедшей здесь битве.
Подземный комплекс, словно почувствовав смерть своей владычицы, содрогнулся в последний раз. И начал рушиться. Стены затрещали и посыпались, а потолок прогнулся.
— Двигайтесь! — раздался приглушенный вскрик лучника.
Чьи-то крепкие руки помогли мне подняться. Нобу. Жив. Впрочем, было не до празднований и ликования. Нам предстоял последний рывок.
— За мной! — скомандовал я, рванув вперед и тараном снося любые преграды.
Я знал самый быстрый путь, ведь меня самого не так давно вели по нему.
Мы мчались по коридорам и лестницам. Неслись, не обращая внимания ни на что и ни на кого. Нас сопровождал звук крошащегося камня и рушащихся опор. Комплекс сотрясался от мощных толчков. И каждый был сильнее предыдущего.
Сзади вспыхнула стрела, и мне на голову посыпались крупные осколки. Лучник не терял бдительности.
Мы достигли последнего зала. Но путь преградила широкая запертая дверь, заваленная обломками.
Игараси Нобу тенью моргнул на краю видимости и нанес сокрушительный удар. Обломки вместе с дверью рассекло надвое.
Я же из последних сил укрепил руки и корпус и протаранил камни, образуя безопасный проход для товарищей.
Серебряное лунное сияние и свежий лесной воздух встретили нас на поверхности. И главное — никаких врагов.
Наше трио взлетело по снегу вверх, даже не заметив сложности подъема. А затем я рухнул в белое пушистое одеяло.
Грудь тяжело вздымалась. Мышцы рвало от усталости. Голова гудела, а бок кровоточил, напоминая о себе вспышками боли. Сердце без устали стучало в груди барабанной дробью.
— Справились, — едва слышно выдохнул я, неверяще уставившись на красивое ночное северное небо.
Природа сейчас казалась мне особенно прекрасной. Спокойствию мешал лишь громогласный звук рушащегося комплекса, но с этим можно было жить.
— Константин, — коротко выпалил в пустоту лучник, также устало повалившийся в снег.
— Да мы уже представлялись, — утомленно произнес я, отмахнувшись от компаньона.
— Нет, — хладнокровно парировал товарищ серьезным тоном, — ты не понял. Не Костя. А Константин.
Я вспомнил последнюю стихийную стрелу, отправившую бледнокожую ведьму к ее давно иссохшим предкам.
— Говно вопрос, — легко согласился я, а затем обратился к слуге. — Нобу, ты как?
— Господин, простите меня… — похоронным тоном едва слышно прошептал Игараси.
— Э, а ну-ка не сметь мне умирать! — приподнялся на локтях я, но обнаружил японца спокойно сидящим на снегу возле меня.
Ничего не понимаю.
— Господин, — поспешил рассеять мое недоумение Нобу все тем же мертвецким тоном, — сожалею, но здесь негде найти вам зефир.
Я тут же вспомнил свою шутку в подземелье. Ну японец.
— Ха-ха-ха, — тяжело, но искренне рассмеялся я, отчего на лице Игараси заиграла скромная, едва уловимая улыбка. — Это было хорошо.
— Хм, — хмыкнул Константин, но тут же вернул нас на землю, — нам нужно разбегаться. Кровавых магов в покое не оставят.
— Да-да-да, — беззаботно ответил я, а затем начал указывать в случайные стороны рукой, — ты беги — туда. Нобу — сюда. А я пока… здесь полежу.
Повисла короткая пауза. Лица лучника я не видел, но выражение угадать мог вполне: спокойное.
— Надеюсь, больше не свидимся, — кажется, искренне пожелал Константин.
— Всего хорошего, — ответил той же монетой я.
Никогда не любил долгие прощания. Снег под ногами лучника едва слышно заскрипел. Шаги вскоре растворились где-то в лесу.
Бежать нужно лишь тем, кто совершил преступление. А я вообще-то Хан Железнобокий, защитник для невинных и карающая длань для врагов. И работаю по повелению Софии Онежской. Чего мне бояться? Арестуют меня, что ли?