- Конюшне, - задумчиво повторила Марго. – Неплохо…
Марго припомнила, как во время приём в Замке Теней по его тарелке бегали морковные человечки. Он не просто заставил их двигаться, он их создал и управлял действиями. Ей стало не по себе. А если он мог создать не только морковных человечков, но и обычных? Она начинала подозревать, по какой причине его могли лишить рассудка.
Глава 7. Сила и власть Хранителя Сердца
Всё началось с того, что у Александра Пламенева случился сердечный приступ. В этот раз Ризе не удалось справиться самой, магия Елены не помогала и единственным выходом лекари видели операцию. Лазарь слушал всё это очень внимательно, стоя за стеклом, которое отделяло реанимацию от коридора. Он был непривычно бледным, сильно переживал за деда. Елена сидела на лавочке рядом и тоже слушала хирурга, который заверял их обоих, что операция обязательно поможет. Лазарь хмуро кивнул. Елена попыталась возразить, но наткнулась на его уверенный непоколебимый взгляд.
В Обливионе опять начались волнения. Пламенев был гарантом спокойствия и уверенности. Ему доверяли, его боялись и уважали.
А Лазарь внезапно понял важную вещь. Замены ему не было. Никто не решался взять контроль над магическим сообществом в свои руки. Майк Ньютон попытался снова поднять смуту, но Лазарь знал, что этот червяк не справится. Он был слабым и весьма ничтожным существом. Думов понял, что надеяться не на кого. И ещё он понял, что в отличии от всех остальных знает, как поступить.
Может ему и ударила в голову сила трёх стихий, а власть над Сердцем ударила в голову, но он впервые был так сильно уверен в себе и своих действиях. Он вошёл в кабинет деда и опустился в кресло. Положил руки на стол и сжал кулаки.
- Вика, назначь совещание с главами всех отделов через полчаса, - сказал Лазарь секретарше деда. Девушка на него странно покосилась, потом кивнула и принялась рассылать послания.
Думов же направился в артефакторный отдел к оружейникам. Здесь было непривычно пусто, он прошёл коридор и оказался в белой комнате. За большим столом его уже ждал Севаэль.
- А я знал, что рано или поздно ты заглянешь, - усмехнувшись сказал демон в обличии человека. Честно говоря вся общественность до сих пор гадала, как Севе удаётся жить нормальной жизнью в мире людей, но Лазарь уповал на то, что его мама во время ритуала призыва совершила очередное научное открытие, но решила его от всех скрыть, чтобы разные горе-демонологи не баловались сложными тёмными ритуалами.
- Никогда не слышал, чтобы демоны видели будущее, - мрачно отметил Лазарь.
- Я просто сопоставил факты. Твоё оружие рано или поздно должно было выйти из строя. Ни саи, ни боевой шест, ни уж тем более посох не способны долго выдержать твою силу.
- Верно. А с некоторых пор посох и саи вообще стали исключены из списка, - заметил Лазарь кивая на трость, позаимствованную у деда. У него их была целая коллекция, вот он одну ему и выделил, с головой барса. – Для того, чтобы драться на саях нужна большая скорость, маленькая дистанция и ловкость. С некоторых пор уровень моей ловкости слегка понизился. Мне нельзя подпускать соперника близко. С посохом примерно та же история, но он проводит тьму, поэтому я могу удерживать врага на расстоянии длительное время.
- Что предлагаешь?
- Мне нужно нечто среднее, между саями, шестом и посохом, - ответил Лазарь.
- Трезубец что ли? – хмыкнул Сева. – Даже не знаю. Трезубец – оружие магов воды. Не будет ли он мешать?
- А если двухсторонний?
- Парень, да ты бредишь. Такого никто никогда не делал! Возьми Посох Тьмы и не выноси мне мозг.
- Посох Тьмы? – Задумчиво произнёс Лазарь. – Нет, мне нужно моё оружие. Которое будет проводить и огонь, и воздух, и тьму!
- Ладно. Будет тебе Франкенштейн! – Невозмутимо ответил Сева. – Что-нибудь придумаю.
- Спасибо, Сева, я знал, что ты не подведёшь.
От демона он отправился в зал, где обычно проводились совещания Совета Пяти Тайных или глав отделов.
Он выждал пока все соберутся и намеренно опоздал на несколько минут. Все кресла были заняты кроме одного, стоявшего во главе стола. Его обычно занимал Александр. Стоило Думову распахнуть дверь, как все умолкли. Молчали даже когда он занял место деда. Не проронили не слова, когда всех оглядел.