Откуда–то снаружи раздался нетерпеливый вздох. Кто–то ждал моего ответа на вопрос. Сейчас ответить я не мог. Шипы разрывали изнутри, ломались кости, перестраивались и снова срастались. Я выгибался и извивался, желая лишь одного: чтобы все закончилось поскорее, и неважно с каким результатом. Просто завершилось.
Вот, значит, какова смерть. Не так уж и приятна, как ее описывали наставники и мудрые идущие. Нет, она совсем другая…
Все, что было мной, осталось корчиться в предсмертных муках и догнивать там, в прошлом.
Будто бы ответом на мои мысли последовал внезапный грустный смех. Странно, но я ведь не шутил.
Боль вдруг прекратилась. Просто пропала, будто ее и не было. Хруст и треск костей тоже стих. Остались лишь шипы в теле и внутри. Я осторожно приоткрыл глаза и чуть не ослеп. Искрящаяся серебристая пелена раскинулась впереди, и от ее вида слезились глаза. Она гигантской стеной уходила в мрачное красноватое небо, тянулась вправо и влево, насколько хватало взгляда. Простиралась и дальше. Казалось, что эта пелена была бесконечной. По бокам и под ногами простерлось бесцветное ничто. Где–то глубоко в недрах серебристой пелены виднелись упорядоченные потоки чистейшей энергии. Они выбивались и наружу, бесновались неудержимыми языками обжигающего пламени. От нестерпимого жара затрещали волосы.
Выбивающиеся за пелену языки испепеляющей энергии на мгновение замерли, будто бы оценивая обстановку, и потянулись ко мне. Я отшатнулся и, мелко семеня ногами, быстро отполз назад…
Стоп! Ноги!
Забыв об опасности, я ущипнул себя за голень и почувствовал боль. Закричал. Нет, не от боли. По сравнению с тем, что я уже испытал, она была попросту ничем. Я закричал от того, что не верил в произошедшее. Вскочил и чуть снова не упал. Ноги подогнулись, ведь я еще не успели привыкнуть к забытым ощущениям. Да и плевать! Главное, что они теперь чувствуют, а я могу ходить.
Снова встал, выхватил меч из ножен, воткнул его в землю и оперся на него. Склонил голову.
— Ты у подножия Грани! — снова раздался громогласный голос. Самого говорившего не было видно. — И раз уж ты оказался здесь, то должен понимать — зачем. Я повторю свой вопрос. Зачем ты здесь?!
— Демоны тебя забери! — простонал я.
— Они в пустоте! Зачем ты здесь? — голос начал раздражать.
— Хм, — задумчиво протянул я и сам не заметил, как допустил в свой голос наглость и вызов. — А кто спрашивает? Кто ты?
— Никто, — последовал ответ. — Ты же не будешь утверждать, что сейчас не говоришь сам с собой? А что если это так? Подумай об этом.
— Не указывай мне, что делать, — я понял, что во мне закипает гнев.
— Ты пришел за Силой? — говоривший проигнорировал мои слова. — Зачем она тебе?
— Теперь уже ни зачем, — ответил я. — Все это ошибка. Шутка и насмешка. Я должен был умереть.
— Это не тебе решать! — взревел голос. — Ты здесь, а не где–то там. Поэтому сейчас будь честен. Хотя бы сам с собой.
Волна гнева вспыхнула и поднялась к груди, глаза заволокло красноватой мутью, а сознание поплыло. Шипы разорвали что–то внутри. В очередной раз. Тяжелое решение, но выбора не осталось. Теперь была только неизбежная необходимость. И гордость. Все остальное умерло. Вспыхнуло и сгорело за одно мгновение. Из глаз непроизвольно брызнули слезы, и я отвернулся. Безмолвный крик застрял в моем горле!
Прямо за моей спиной алело небо, на котором вихрем закручивались в неудержимый водоворот тяжелые тучи. Закатное солнце слепило глаза. От линии горизонта в мою сторону медленно ползла клубящаяся тьма.
Я опустил глаза и увидел… То самое розовое поле. А прямо из кустов торчали руки. Одни — взрослой женщины, а другие — ребенка. Я узнал их. Мама, Линда. Они тянулись ко мне, хотели схватить меня за одежду и кричали. Звали меня с собой, хотели, чтобы я обрел смирение и забытье. Жаждали, чтобы я спас их. А я не смог. Не спасу и теперь.
Но они все равно кричали. Кричали так, что шипы роз с неистовой яростью впивались в сердце, разрывали его. Я не мог отвести взгляда от этих рук, умирал и возрождался раз за разом.
Мир трещал по швам, а, может, это просто шипы снова и снова раздирали мое нутро.
Вы же умерли! Зачем преследуете меня?
«Мы все умерли там», — ответил я сам себе. — «И будем умирать каждое мгновение».
Вот мое испытание, и иного не будет!
Отвернулся и уставился на ноги. Гнев выжег в груди огромную дыру, а шипы намертво укоренились внутри.
— Гнев, Астар! Впусти его в себя, поддайся. Позволь ему управлять тобой. Стань с ним единым целым. Окунись в пучину ярости… — зазвучали в голове другие слова. И они были произнесены голосом старшего наставника Кайла Рикстера.