— Жгут, Гок, — окрикнул я бойцов, — проверьте дом старосты. Всех, кто там есть, тащите сюда.
— Твари! — вскрикнул сын старосты и задергался, но мои головорезы крепко держали его. — Нет!
— Ну, может, хотя бы ты назовешь свое имя? — спросил я парня, подошел к нему поближе и уселся рядом.
— Ублюдок… — прорычал сын старосты.
— Да, видимо твой папаша не очень–то тебя любит, раз назвал тебя так.
Гиллан и Дарэл засмеялись, а вот крестьянам было не до шуток. Парень скривился как от боли, а староста злобно сплюнул мне под ноги. Я не расстроился. Тут и так было грязно, и лишний плевок ничего не изменит.
— Ну, так что, — не унимался я. — Скажешь мне свое имя? Назовись, и я обещаю оставить тебя в живых. И твоего отца — тоже. Скажи мне только имя.
Парень, как и его отец, молчал.
Внезапно из дома старосты послышались истошные вопли и возбужденный смех Шипов. Я перевел взгляд на сына старосты и, заметив, как тот изменился в лице, спросил:
— Сестра?
Парень уставился на меня ненавидящим взглядом, и в этот момент я все понял. С улыбкой протянул:
— Значит, жена!
Вопли усилились, и на крыльцо выскочили мои головорезы. Выволокли наружу молодую женщину, и Жгут крикнул:
— Эй, Шип, посмотри какую красотку мы нашли. Сейчас развлечемся на славу.
Боец схватил ее за талию и запустил руку под платье. Женщина закричала, попыталась вырваться.
— Подожди, — остановил Жгута Дарэл. — Первая очередь за командиром! Пусть Шип сначала попробует ее.
Жгут расплылся в улыбке, подхватил стройную женщину, закинул на плечо и двинулся ко мне.
Староста и его сын не сводили с меня ненавистных и удивленных взглядов.
— А ты вообще хоть раз был с женщиной? — обратился ко мне Дарэл.
Я отрицательно покачал головой.
— Завидую тебе, командир, — сказал подошедший Жгут и бросил женщину на землю — По–хорошему. Эх, где моя молодость?!
— Балт… Балт! — заскулила женщина и поползла к своему мужу.
Гок наступил на нее, придавил к земле и приказал:
— Лежать, сука!
— Эйна! — парень дернулся и потянулся к жене, но тут же получил мощный удар по лицу от одного из Шипов.
— Трахни ее как следует! — сказал Гок и усмехнулся. — Пора становиться мужчиной, Шип.
Девушка заплакала, задергалась и снова попыталась вырваться, но не смогла справиться.
Я кивнул, посмотрел на светлеющее небо и зашагал к Эйне. Прямо на ходу скользнул к средоточию Воли и потянул накопленную серебристую энергию. Выплеснул наружу совсем чуть–чуть и воздействовал необычным образом. Ничего никому не внушал, просто решил проверить, кто есть кто на самом деле, и какая истинная личина скрывается в этих людях.
Эйна напряглась и слегка выгнулась, а Балт с ужасом уставился на жену и не мог отвести от нее взгляд.
Я скинул с себя штаны, задрал платье на женщине, подтянул ее к себе и рывком вошел в Эйну. Дернулся от боли и замер, а женщина вскрикнула и тихо заплакала. Я обхватил ее за бедра, усилил давление Волей и плавно задвигался. Начал ласкать ее груди. С каждым разом я все усиливал напор, ускорял темп и выплескивал Волю наружу.
Эйна перестала кричать.
Бросил взгляд на старосту. Тот сидел на земле и не мог пошевелиться, а его сын, не переставая, смотрел на жену и не мог отвести взгляд.
Я почувствовал, что Эйна начала течь. Обильно. Ее дырочка стала горячей и затрепетала. Женщина перестала дергаться и сопротивляться, а я, воспользовавшись моментом, ускорился. И мне это очень понравилось.
Волна удовольствия разлилась по всему телу, а за ней пришел и гнев. Перерос в ярость. Я почувствовал горячую, податливую плоть, которой было плевать на все кроме того же удовольствия, что испытывал и я.
Почувствовал, что зверею и начал просто вбивать член в Эйну со всей силой, на которую был способен. Женщина вскрикнула, выгнулась и сама задвигалась в такт моим движениям. Я усилил давление Волей, и Эйна закричала. Теперь уже от разгорающейся в ней похоти.
Хорошо! Если эта сука хочет жестче, будет ей жестче.
Я усилил напор, вложил в движения всю силу и страсть, на которую был способен. Начал активнее ласкать женщину. А шипы, мгновенно впившиеся в сердце и царапнувшие нутро, помогли в этом. Я трахал Эйну так, как никто и никогда ее не трахал. Понял это по ее стону. А еще по тому, как обильно она текла в этот момент. И ей было плевать, что ее насилуют. Она хотела этого, она любила трахаться, обожала жесткий секс. Это я тоже чувствовал в ней. Ее истина.
Крик похоти и страсти взметнулся к светлеющему небу.
— Эйна! — закричал ее муж и затрясся. — Нет, Эйна.
Женщина даже не посмотрела на своего мужчину. Тот затрясся сильнее и заплакал.