Раздался смех, кто-то даже попробовал аплодировать удачной шутке императора. Александр Михайлович кинул взгляд в сторону молодой семьи, словно с интересом оценивал, как будет развиваться ситуация. Но в его глазах Никита видел иное. Меньшиков как будто предупреждал, чтобы волхв не заигрывался во вседозволенность. Причина была ясной. Племянница должна оставаться приоритетом в семейных отношениях. Или же между женами стоял знак равенства.
— Можно бесконечно рассуждать о моральных принципах многоженства, — поморщился Меньшиков, — но я, пожалуй, закруглюсь. Рука уже устала держать бокал. Хочу лишь напомнить тебе, Никита, что ношу, которую ты взваливаешь на себя, не вздумай перекладывать на хрупкие плечи своих жен, даже несмотря на их одаренность. Теперь к Берегине прибавилась и Валькирия, и я подозреваю, что отсидеться за их спинами тебе не удастся. А чтобы мои слова не показались пресными и сухими, позволь преподнести вашей семье…
Снова шепоток, подобно свежему ветру с моря, пронесся над столом. Ранг Валькирии у Дарьи Назаровой весьма впечатлил гостей. Для них это стало сюрпризом.
Александр Михайлович описал рукой с бокалом широкий круг, куда попали Назаровы, и замолчал. От самых дверей павильона чеканным шагом к нему подошел сухопарый офицер в форме гвардейской стражи и подал большой конверт с императорской печатью на сургуче. Явная стилизация «под старину» заинтересовала гостей. Поползли шепотки, но смолки сразу же, когда хрустнул сургуч. Крошки посыпались на пол, а император нарочито медленно вытащил из конверта плотный лист, подозрительно похожий на грамоту, и сказал:
— Пожалуй, единственный раз в жизни я отступаю от своих слов, когда говорил, что ни один Род в ближайшие годы не получит право на создание клана…
Тамара побледнела и быстро положила задрожавшие руки на колени, чтобы их никто не увидел.
— Правда, почти два года я этот мораторий поддерживал. Но ввиду особых обстоятельств, раскрытых господином Назаровым в приватной беседе, и за его особые заслуги перед Отечеством я своею волею даю право Роду Назаровых создать свой клан с правом привлечения в него любого Рода, высказавшего желание служить его Главе, с правом вассальной присяги и пожизненной службы на благо процветания клана и готовности встать на защиту империи.
Тамара могла поклясться, что в традиционной форме дарования последних слов не было. Видимо, во время аудиенции между Никитой и дядечкой шел очень серьезный разговор, связанный с последними событиями. А именно: опасность вторжения из чужой Яви, откуда мужу удалось убежать вместе с Дашей. Именно это обстоятельство подвигло императора дать право Назаровым создать клан. Как же зашушукались гости! Очень скоро все заинтересованные лица в России узнают о рождении конкурентного клана и начнут посылать своих эмиссаров для переговоров!
Ход родного дяди был рассчитан правильно. Недаром он согласился с доводами Никиты и Тамары провести свадьбу в Вологде, подальше от влиятельных Балахниных и Волынских, держа в уме свои комбинации. О решении императора аристократы столицы, конечно, проведают. Но только завтра утром, не раньше. Сейчас все телефонные звонки блокируются с помощью специальной аппаратуры, а амулеты связи не смогут связать своих носителей ввиду полного хаоса в астральном поле. Веселитесь, гости, пейте и ешьте, но не старайтесь угодить и вашим, и нашим!
С трудом сдержав улыбку, Тамара почувствовала прикосновение руки Никиты. Его аура полыхала ярко-алыми и желто-зелеными протуберанцами. С огромным волнением муж встал и принял из рук того же офицера императорскую грамоту и поклонился императору.
Меньшиков пригубил шампанское.
— Горчит оно, — удивленно произнес Александр Михайлович. — Ей-богу, горчит!
— Горько! — заревели гости и дружно зазвенели бокалами.
Даша, покрывшаяся румянцем, попала в крепкий капкан мужских рук и запрокинула голову, подставляя губы для поцелуя. Невероятное облегчение, что период неизвестности и томительного ожидания неприятностей закончился, накатило на нее. Только сейчас девушка поняла, что у них начинается странная, но интересная жизнь, пугающая и будоражащая своей новизной. Разве не этого ей хотелось?