— Многие на базар едут, — подсказал Юсуф. — Он как раз сейчас по пути будет. Карвон-базар называется. А там и наша махалля скоро. Может создаться впечатление, что Бухара — город маленький, но здесь сконцентрирован огромный архитектурный ансамбль, на который едут посмотреть гости со всего мира. Преимущественно, надо признать, мусульмане Востока. Но и европейцев хватает.
— У вас какое образование? — поинтересовался Никита.
— Финансы и экономика, — улыбнулся Юсуф. — Учился в Петербурге, после его окончания уехал в Германию, там продолжил постигать азы экономических наук.
— У вас хороший русский, — заметил волхв, — поэтому и заинтересовался. Подумал, без России дело не обошлось.
— Мой дед тоже хорошо разговаривал по-русски, — подтвердил мужчина. — Встреть вы его, подивились бы. К сожалению, он уже давно покинул наш мир.
Наконец, машины одна за другой свернули с дороги, и сбавив ход, медленно поехали вдоль парковой зоны, покрытой скукожившейся травой, на которой блестели капельки растаявшего инея. Пересекли арык по нарядному мостику и углубились в нагромождения домов с переплетениями улочек и переулков. То и дело в заборах мелькали резные красивые дверцы. Снующие по делам женщины опасливо сторонились, боясь быть задетыми широкими бамперами автомобилей.
— Единственная дорога, ведущая к нашей махалле, — пояснил Юсуф. — Только здесь можно проехать, поэтому на всем протяжении расставлены посты наблюдения. Вы их не увидите, но мальчишки хорошо свою работу выполняют. У каждого есть рация.
— А как обстоят дела в других местах?
— Куда мы едем — получше. Дед на пустоши пристроил к старым кварталам новые махалли и посадил там своих слуг. Наша Семья живет тесно, стараясь не разбегаться в разные стороны, — Юсуф задумчиво глядел вперед. — Но и туда просто так не добраться. Поставлена сильная охрана. Нет, не дети! Наши аскеры прекрасно справляются и без их помощи.
Мужчина шутил, стараясь разбавить нервное напряжение, повисшее в машине. Он понимал гостя. Его люди находятся в другом автомобиле, здесь же он один, лицом к лицу с телохранителем, водителем, умеющим владеть оружием не хуже профессионального бойца; да и Юсуф, владеющий призывом марида — бесполого духа воздуха — мог считаться боевой единицей. Если бы не предупреждение Бахтияра, что русский гость сам сильнейший маг. Только скромничает, старается не показывать свое могущество, иначе бы давно стал повелителем Севера. Или не хочет?
— Приехали, — Юсуф с облегчением вздохнул, отгоняя от себя неприятные мысли. Хорошо, наверное, что Назаров является важным союзником. Глядишь, аксакалы Рода сумеют уговорить русского помочь в противостоянии с Авлодовыми. Они сейчас как противная колючка саксаула, попавшая в обувь. Мешает идти, причиняет боль.
Та часть махалли, куда заехала колонна, отличалась от старой части квартала. Здесь кирпичные стены, выкрашенные охряной краской, придавали архитектуре живописный вид. Из-за высоких заборов тянулись ветви садовых деревьев, проглядывали крыши домов, покрытых металлической кровлей разных цветов. Часть машин осталась на улице, а «даймлер» с джипом, где сидели бойцы Никиты, заехали внутрь на широкий двор, выложенный плоским декоративным камнем.
Никита сразу заметил, что он состоит из внешней и внутренней части, образуя своеобразный вписанный квадрат. Внешние стены укреплены, повсюду камеры, но охраны как таковой видно не было. Или она искусно пряталась, или вся работа по обеспечению безопасности проходила снаружи, вне стен этого дома. Который, кстати, был очень большим, с просторной открытой верандой, на которой сейчас стояли несколько мужчин, преимущественно пожилого возраста. Возле дома находился бассейн, с росшим вокруг него карагачем.
— Отец и его братья, — пояснил Юсуф. — Оказывают уважение гостю.
К «даймлеру» подскочили два юрких паренька в полосатых стеганых халатах и в тюбетейках; рывком, чуть ли не синхронно, распахнули дверцы машины. Пока Никита одергивал пальто, убирая невидимые глазу складки, делегация аксакалов покинула веранду и направилась к нему.
— Ассалому алейкум, дорогой таксир Никита! — сухощавый, с острыми плечами, так и выпирающими из-под халата, но еще довольно крепкий, морщинистый как тот карагач возле бассейна, с маленькими, крепкими руками, старик приложил левую руку к сердцу. Никита уже был проинструктирован Юсуфом, что аксакалы предпочитают не жать руку, а прикладывать свою к сердцу, животу или к середине груди.