— Что это было?
— Сама не знаю, я всегда так делала когда у мамы болела голова, и всегда помогало.
— Тебе пора в Хогвартс.
— Перестань.
Она забавно ворчит и зарывает руку в мои волосы. Избейте меня ещё сто раз, ради такого. Когда я мог вот так спокойно лежать в её объятьях, окутываемый лаской и заботой со всех сторон? Всё нестерпимо болит или и вовсе затекло до предела, но я не шевелюсь, стойко отбрасывая собственные ощущения.
— Ты обещала рассказать, как провела время. Просто напоминаю, вдруг тебе захочется.
Хитро кошусь на Ольгу, параллельно пытаясь напустить на себя как можно более ангельский вид. Совместить несовместимое? Пожалуй. Мне нравится играть с ней. Держу пари озорства во мне сейчас в разы больше, чем в маленьком ребёнке, а уровень благоразумия и вовсе стремится к нулю. Сломанное детство решило навестить мою подпорченную психику?
— Да ничего особенного не было.
Она так и не научилась врать. Отводя взгляд в сторону, рыженькая всегда автоматически раскрывает свой блеф. Здесь есть что-то неладное. Это лишь тщетная попытка укрыть что-то от меня. Но что? Надо разбираться.
— Ложь не твой конёк. — с долей обиды в голосе начинаю наступление.
— Я не лгу. Просто рассказывать особенно не о чем.
— Если я узнаю что-то от других — очень сильно расстроюсь. Не люблю, когда меня пытаются обмануть. И ты об этом знаешь.
Зеленоглазая оппонентка глубоко вздыхает, и не находя лучшего варианта для отсрочки неизбежного, предлагает сперва позавтракать. Не протестуя и секунды, соглашаюсь на это предложение. В конце концов, мне необходимо сейчас питаться в достаточных объёмах, иначе я никогда не восстановлюсь. Покорно заглатываю практически обезжиренный творог и прочие «прелести» целебного питания. Мерзость. Настоящая лотерея, то ли поправишься, то ли отдашь концы с этими «деликатесами». Скорее бы обед.
Следом за поглощением, с позволения сказать, пищи, наступает ещё более неприятная процедура. Все те же вчерашние санитары в четыре руки бодро принимаются мазать, втирать, бинтовать, обрабатывать и обеззараживать все моё тело с головы до пят. Сопротивление бесполезно, да и я понимаю, что это необходимо для моей скорейшей поправки. Тихонько матерюсь по-английски, в ответ почти на каждое их прикосновение. Застрелите меня, так будет быстрее и гуманнее. Оля сочувственно смотрит на меня, но не вмешивается в процесс. Нет смысла, они всё равно не говорят по-русски. Как только все процедуры подходят к концу, я облегченно вздыхаю. Хвала небесам.
Своими мыслями напоминаю себе доисторического человека. Лишь бы поесть, почесаться, затащить Ольгу в пещеру, в смысле в объятия, да и вместо речи чаще можно услышать несвязное мычание при перемене положения. И до сих пор мне так и не даёт покоя Олино вранье. Неужели отец все-таки недоглядел и Найт старший ухитрился добраться до неё? А в прочем, это логичный вывод. Даже при всем желании отец не смог бы двадцать четыре часа в сутки опекать мою очаровательную военнопленную. Так и знал, что пока я буду в пустыне, эта шайка не даст ей покоя.
— Я, конечно, понимаю, что зачастую женские обещания можно делить на два, но всё же ты отвлекла меня завтраком, пламенно заверяя, что после него расскажешь мне всё.
— Прямо всё-всё?
— Да. Теперь уже вплоть до минуты. Сама напросилась своими попытками юлить.
Надеясь на благоразумие Ольги, я устраиваюсь на койке в более удобную для слушания позу. В конце концов, если она решит меня обмануть, то я быстро раскушу ее. Она, в свою очередь, с ногами забирается на край кушетки и, подобрав ноги к груди, сцепляет тонкие пальцы в надежный замок.
— Ладно, вымогатель. Все то время, что ты был в Австралии, я жила у твоих родителей в покоях. Ещё на взлетной полосе Райан сказал, что ему некогда за мной присматривать и носиться в твои покои, объявил, что по данной причине я переезжаю в вашу бывшую детскую, на время твоей «командировки».
С ума сойти, повергнутый в полный шок, я заторможено перевариваю предоставленную информацию. Что это значит? Нет, то, что Ольга нравится Ким ясно как божий день. Как минимум потому, что она единственная достойная девушка из всех, на которых когда-либо моё не особенно придирчивое и лишенное инстинкта самосохранения в постельном плане сознание устремляло своё внимание. Строго говоря, Райану она может нравиться по тем же причинам, он и сам недвусмысленно подталкивал меня к ней. Как же идеально она должна устраивать Главу, чтобы он даже забрал её к себе в покои на время моего отсутствия? Судя по всему, у Отца в моем отношении на неё большие планы. И я совсем не против.
— Забавно.
— Что тебя так удивило? — заинтересованным тоном спрашивает Оля.
— Не характерно для него, он всегда сдерживает обещания — да, но посторонних людей в личных покоях не терпит. Видимо, он доверяет тебе, раз самолично забрал тебя в свою святую святых.
— Ты знаешь, мы много общались и теперь я не чувствую себя такой зажатой в его обществе, даже научилась расслабляться. Они очень много рассказывали о вашем с Каином детстве. Ким героиня, так сильно полюбила чужих детей, сейчас это уже редкость.
— Да, у неё мы никогда не знали отказа, и если отец что то запрещал, то мы всегда шли к ней. Нам мама всегда прощала любое безобразие, а уж кошмарить Штаб мы с братом обожали. Я и сейчас обеими руками за, честно говоря, вот только статус уже не тот и возраст. Нельзя себя так вести при моем положении. Все лучшее Ким отдавала нам и всегда поровну. В детстве я не понимал, а сейчас просто поражаюсь тому, как они с Отцом сумели воспитать нас в равных условиях, без деления на родного и не родного.
— Да, даже по их рассказам это заметно. Больше всего из услышанного меня шокировала история Каина. Бедный, пережить такой стресс в детстве.
— Значит, ты уже в курсе некоторых подробностей жизни Мистера Обаятельности. Это до сих пор больная тема, не касайся ее при Каине, пожалуйста, он, конечно, не замкнётся, как в детстве, но все же не стоит.
— Ким предупреждала меня об этом. Она просила не касаться ещё одной темы при тебе… - Оля кокетливо прикусывает губу, хитро играя на моем любопытстве.
— И какой же?
— На самом деле, я хотела бы с тобой о многом поговорить, ну, о тебе и Каине, но боюсь, что ты закроешь тему и разозлишься.
— Я хоть раз на тебя злился всерьёз?
— Да. — боже, сколько обиды. Честно говоря, я даже и припомнить такого случая не могу, будем осведомляться у первоисточника.
— Когда же?
— Когда к тебе в покои ввалилась Джавелс, и я устроила тебе допрос.
Улыбаюсь, как последний идиот. Тогда это действительно довело меня до ручки, потому что я никогда не отчитывался ни перед кем, кроме Отца. А сейчас я уверен, что готов простить ей любую тему, которую бы она не подняла.
— Многое изменилось с тех пор.
— И что же? — скрестив руки на груди, хитро выманивает информацию Оля. Нет, лисица, ты хотела цветов и ухаживаний? Сперва ты получишь их сполна, а затем и мое признание на блюдечке. Всё будет постепенно и плавно, так, что ты и сама не поймёшь, как мы станем неразрывным целым.
— Мы стали хорошими друзьями, а тогда ты была всего лишь спасённой жертвой, которую я приютил у себя.
— Это, кстати, ещё один мой вопрос.
Мозг изнывает, я не в состоянии правильно воспринимать её намеки и делать логичные выводы в оперативном режиме. Сейчас тот самый единственный момент, когда рыженькая в состоянии легко обвести меня вокруг пальца и выманить лишнюю информацию. Лучше держать язык за зубами и перейти в режим активного слушателя, однако вряд ли мне это удастся.
Вновь верчусь на месте в попытке выбрать удобное положение, черта с два. Навернув около пяти кругов вокруг своей оси и жалобно обскулив все принятые позы, останавливаюсь на наименее болезненной. Когда эти муки кончатся?
— Ладно, мне всё равно в своём состоянии от тебя даже не уползти, поймала. Задавай свои вопросы. Но перед этим ты расскажешь мне то, что обещала.
— А я только обрадовалась, что ты забыл об этом. — игриво закатывая глаза, разочарованно говорит Оля. — Хорошо, но сначала ты пообещаешь мне, что не будешь выкручиваться и соскакивать с темы. Идёт?