— Оля, атеисты такие же люди, как и ты. Из плоти и крови. Одного из них ты видишь перед собой. И раскрою тебе тайну, почти все шпионы не являются приверженцами религии. Я не хочу и не стану тебя разубеждать и будоражить твои религиозные чувства, однако, о себе скажу: за мои, в будущем, бесконечные убийства и реки крови, мне светит только ад. И, согласно библии, никто там не станет разбираться, убивал я во благо людей, или же во вред. Я отнимаю жизни, и это уже достаточная причина, хотя и не ясная для меня лично. Мало приятного в этом. Давай не будем углубляться в эту тему дальше? Я не хочу, чтобы у нас возникали разногласия.
— Я и не собиралась оспаривать твою точку зрения. — пожимает плечами моя персональная сиделка. — Каждый имеет право на своё мнение. Просто было интересно, почему ты так думаешь.
— Уже ни о чем не думаю. Мне сейчас хочется только мурлыкать.
Тая под её руками с каждой секундой все больше, я действительно теряю всяческое желание шевелить чем либо, включая язык. Вытягиваю руку вверх и накрываю ладонью её колено, осторожно, скорее даже испытующе поглаживая его. После той пощёчины за поцелуй я действительно опасаюсь рваться с места в карьер.
Раньше я моментально перескакивал с одного этапа на другой, и к вечеру, незнакомая девушка уже свободно скакала на мне в позе наездницы. А сейчас я дотронуться до нее не так боюсь. Чувствую себя идиотом. В конце концов, я взрослый мужчина, и она должна понимать, что вечно на одних только целомудренных поцелуях да поглаживаниях жить не смогу. Ладно. Разберусь с этим чуть позже, когда встану на ноги. Пока будем довольствоваться малым. Больно многого хочешь, Рик.
Постепенно я и вовсе засыпаю от этих нежных расслабляющих движений, расходящихся волнами благословенного тепла по телу. Было бы ценно, проснувшись утром, вместе со сном стряхнуть с себя все травмы, и как ни в чем не бывало воспрянуть с постели, как феникс из пепла.
========== XXXXIII Глава ==========
Последующие два дня проходят в режиме сурка. Чувствую, что в кошмарах, вместо Громова, ко мне начнут приходить два треклятых санитара, с вечной улыбкой на лице. Ольга и Каин только и успевают посмеиваться с моих процедур. Однако, они приносят свои плоды. За это время у меня полностью сошёл солнечный ожог с кожи и синяки уже не причиняют столько боли. Мышцы стали чувствовать себя лучше, меня больше не трясет при малейших потугах к шевелению, однако ходить самостоятельно я до сих пор не в состоянии. Для таких подвигов организму нужно больше времени.
Трудами Ольги мигрень покинула мою и без того больную голову. Русская совсем не отходит от меня, постоянно скрашивая однообразие происходящего своим присутствием. Постепенно и мой голос пришел в норму, приступы лихорадочного кашля больше не прошибают тело. В общем и целом, мне становится ощутимо легче, однако, не все так радужно.
С каждым днем я становлюсь все раздражительнее и не сдержаннее. Регулярные срывы на персонал медицинского корпуса стали для меня обыденностью. Пару раз я, к своему необъятному стыду, серьёзно повышал тон и на Ольгу, за что исправно отхватывал от Отца и Ким. Грань между самоконтролем и неоправданной агрессией совсем стерлась в моих глазах. Малейший шум, неверное движение, неуместное слово доводят меня до белого каления, в бешенстве я совсем перестаю подбирать выражения и, кажется, способен довести до слез не то что рыженькую, но даже и Джейсона.
Возникает ощущение, что я не спал уже вечность. Самое противное заключается в том, что я начал страдать хронической бессонницей. Ночи напролет я глазею в потолок, или же на спящий объект своих амбициозных планов, прокручивая в голове все сказанные ей за день грубости, коря себя по максимуму. В первое время она замирала в ступоре, не зная как реагировать на мои выходки. До тех пор, пока Ким не вынесла своё пугающее, но истинно верное заключение. Абстинентный синдром пришёл в действие, с каждым днём все глубже и глубже затягивая меня в пучину нескончаемых ломок. Поводом для беспокойства стал факт того, что раздражительность лишь первая ласточка.
До чертиков злюсь на Олю за её отчаянное безрассудство. День ото дня я становлюсь все свирепее и опаснее, а она стоически переносит любые мои крики, настырно продолжая оставаться рядом. Даже родителям и Девингему не удалось убедить её в том, что лучше держаться подальше от меня, пока я не избавлюсь от зависимости. Как-то раз Райан самолично пытался вывести её из палаты. Но даже это не вразумило зеленоглазую. На свой страх и риск она продолжает находиться рядом, убеждая всех в том, что именно сейчас меня как раз таки и нельзя бросать на откуп персоналу. Возможно, в её словах есть рациональное зерно. Но гнев на чертов альтруизм и жалость выжигает меня изнутри. Мне хочется собственными руками чуть ли не за ноги оттащить её в покои и приковать там наручниками к батарее, отрезав тем самым пути к себе. Я никогда не прощу себя, если с ней что-то случится, когда разум окажется в очередной агонии, и тело перестанет ведать, что творит. А потому, стараюсь максимально держать язык за зубами и сохранять железный контроль над самим собой, хоть это и даётся с огромным трудом.
Сегодня с самого утра в медицинском корпусе идут активные сборы и подготовка. Мы уедем в нашу уютную резиденцию приблизительно к обеду. До этого времени, меня опять должны будут всячески обработать и подготовить к переезду. Ненавижу все это. Бесит.
- Ты меня не слышишь? – прерывая пелену мыслей, вклинивается в разум мягкий голос русской, - Завтракать будем сейчас, или чуть позже?
- Мне все равно. – раздраженно бурчу в ответ. Черт, я не могу сдержать себя даже в такой мелочи. Виновато кошусь на собеседницу и потупляю взгляд в пол. Кретин. – Прости.
- Уф, - она закатывает глаза, охренеть просто, я же извинился! – тяжелый случай. Уже с утра вредничаешь?
- Оль, не провоцируй, бога ради. Мне адских усилий стоит этот драный самоконтроль.
- Когда-нибудь ты доведёшь меня. Пополню твой словарный запас русским матерным. – усаживаясь рядом со мной и поднося под самый нос вилку с яичницей, угрожающе проговаривает Ольга, - не бубни и жуй завтрак.
Это звучит как: «Закрой рот, О’Хара». И, тем не менее, я благоразумно прикусываю язык, не позволяя очередной гадости сорваться с него. Она и мат вещи несовместимые. А в прочем, может и стоит вывести её на это. О, я с удовольствием наказал бы её за такую дерзость во всех нелицеприятных… Бесит это вечное бесплотное вожделение ею. Чувствую себя сопливым слюнтяем, который только и может, что пялиться на старшеклассниц в замочную скважину женской раздевалки. Драный постэффект от тока. Чтоб у Громова розетка дома заискрила. Любитель электричества, мать его.
Послушно жую, на ходу смиряя ярость. В конце концов, она реагирует на меня ровно в том же стиле, в котором получает ответы. Пожалуй, её стойкость и упорство тоже выводят меня из равновесия. Хотя, в последнее время, по сравнению со мной, ребенок осваивающий езду на двухколесном велосипеде находится в большем равновесии.
- Если серьёзно, - заметно смягчившись, продолжает местная оппозиция, - то нельзя столько злиться. Это мешает твоему восстановлению. Я надеюсь, что когда мы уедем, у тебя появится больше положительных эмоций.
- У меня было бы море позитива, если бы сюда снова заглянул Найт-старший. От души оторвался бы на нем.
- Я за ним не пойду. Хватит с меня.
Словно щелчком, в разуме вплывают события, о которых мне рассказывала Оля. Я уже далеко не первый месяц позволяю себе бродить по её груди и соблазнительным изгибам только лишь жадным взглядом. А этот подонок позволил себе прикоснуться к ней. Хана усердно выстроенному спокойствию. Меня сейчас разорвет по швам от бешенства. Вскипая как чайник от каждой новой мысли, начинаю пытаться безуспешно осадить себя.
- Та-а-ак, - протягивает «врач», - вдох-выдох, посчитай до десяти.
Гениально просто. Ей надо писать пособие, под названием: «Как довести наркомана до психоза одной фразой».
- Я ровно этим же предложением взвинтил до исступления Рокоссовского.
- Вот, а теперь ты сам на него стал похож. Фырчишь как еж. Помнишь, что мне Ким сказала делать, когда ты начинаешь хамить или ругаться матом?