Рыженькая никогда не подводит. Силюсь подавить внутреннее ликование. Рано радуешься, О’Хара. Впереди ещё много острых углов, которые необходимо обойти.
- Мам, мне нужна твоя помощь.
- Излагай, что такого ты задумал, что для этого пришлось выслать Олю?
Черт. Откуда она..? Не важно. Нельзя мешкать, иначе она распознает ложь в моих словах.
- Я хочу её порадовать. Однако, совсем потерял из виду свою связку ключей от дома. Если ты не против, то я хотел бы дать ей доступ к библиотеке. Она очень любит читать, в Штабе мне ее удивить нечем, наши вкусы несколько разнятся, а здесь много разнообразных книг. Ольга очень много времени проводит со мной, я у нее в долгу. И, пока моё состояние оставляет желать лучшего, было бы не плохо, сделать ей хотя бы небольшой приятный презент.
Во мне погибает актер. Даже мерзко. Без зазрений совести приплетаю к своей наглой лжи самого невинного человека из своего окружения. Дьявол. Ладно, разберусь с этим позже, когда оклемаюсь. И все же, русской нужно дать ключик. Так я убью двух зайцев. Заглажу свою вину натуральной взяткой и заработаю себе абсолютное алиби. Напускное спокойствие трещит по швам, главное не сорваться сейчас, если упущу из рук узду своего самоконтроля, то не видать мне желаемого, как собственных ушей. Мать одобрительно кивает головой, а я вцепляюсь в её взгляд своим. Не вызвал ли я подозрений? Угрызения совести вперемешку с паранойей кружат голову, вытесняя кислород из лёгких. Нет, все в порядке, если бы она насторожилась, то ответ был бы иным.
- Хорошая идея. Она большая молодец. Цени это, Рик.
Ты даже не представляешь себе, на сколько. И я должен как можно скорее слезть с этой чертовой зависимости, в первую очередь, ради её безопасности. Каждую минуту находясь рядом, она ставит себя под возможной удар моей помутившейся психики. Сегодня мне просто привиделся Громов, а если завтра я приму её за Рокоссовского, или за Джевелс?
- Я понимаю это.
- Держи, - протягивая мне связку, расплывается в улыбке блондинка. – отдашь, когда Оля выберет себе все, что захочет. Я её не ограничиваю.
- Понял. Только не говори ей, ладно? Хочу, чтобы это был сюрприз.
Она заговорщически подмигивает ровно за секунду до возвращения очаровательного прикрытия моей лжи. Если я проколюсь, то, как буду смотреть им обеим в глаза? Не знаю. Останется только сгореть от зазрений совести. И если мать ещё более-менее адекватно отреагирует на это, осознавая истинные мотивы, то Оля может понять меня совсем уж превратно. Может, стоит сказать ей? Нет. Этот минздрав точно перекроет мне любые пути к цели. Не должен знать никто.
Гражданская протягивает мне стакан. Крупными глотками я осушаю посуду, вместе с водой норовя заглотить все образовавшиеся угрызения. Охренеть, от куда у меня столько совести-то взялось, что она так интенсивно принялась душить меня своими правдолюбивыми лапами? Вдох-выдох, Рик. Ты должен быть хладнокровным.
Как только все процедуры подходят к концу, мать уходит организовывать ужин, на все огромное семейство и ораву боевиков, призванных защищать нас. Оля лишь тоскливо провожает её взглядом. Хм, интересная реакция. В чем дело?
- Что-то случилось?
- Боюсь даже представить, сколько нужно наготовить на всех. Ей одной не справиться.
- Помоги, если хочешь. Заодно и поужинаешь там со всеми, с людьми пообщаешься.
- А ты?
- За пару часов не умру. Да и после дороги в сон клонит, - наигранно зеваю, стараясь придать жесту максимальную правдоподобность. – так что иди и не волнуйся обо мне.
- Принято, тогда я позже принесу тебе ужин, хорошо?
- Конечно.
Улыбаюсь. Иди, Оля, иди. Её сочувствие как никогда играет мне на руку. Ещё один пункт готов. Теперь необходимо как-то доползти до медицинской комнатки. Хвала небесам, она на одном этаже со мной. Далеко передвигаться не придется. Ступеньки я бы сейчас не осилил даже в горизонтальном положении. Она утепляется, и, затянув на затылке волосы в хвост, покидает меня, оставляя наедине с мыслями и строящимися планами.
Прямо сейчас идти рискованно. Её наверняка спросят, почему она, наконец, решилась отойти. Вполне вероятно, что меня придут проверить. А значит, нужно дождаться этой проверки. Дьявольская ухмылка расползается по моему лицу. Пока все идет более чем прекрасно. Если все пройдет успешно, то я смогу избавиться от своего гнетущего состояния, и тогда уже можно будет засаживать Найта в пекло, добиваться внимания Оли, и постепенно разбираться со своей зависимостью.
Мои расчеты не подводят и теперь, меньше чем через час некто заглядывает ко мне, решая удостовериться в том, что все в порядке. Усердно имитирую сон. Теперь пора. Как только гость покидает комнату, я принимаюсь осторожно выпутываться из-под простыни и сползать с кушетки. Каждая нагрузка на мышцу волнами разгорячающей, ноющей боли расходится по конечностям. Ткани организма будто натянуты, словно струны. Бодрясь на ходу, делаю шаг, другой и валюсь на пол, чертыхнувшись в полете. Твою мать. Я планировал хотя бы какое-то расстояние преодолеть пешком. Нет. Не сдамся.
Настырно ползу к стене и, опершись на неё, поднимаюсь на ноги. Да, так на порядок лучше. С горем пополам я покидаю помещение и прислушиваюсь к окружающим звукам. Никого нет, в особняке стоит гробовая тишина. Это замечательно, значит все на улице. Если кто-то попадется мне по дороге, то пиши пропало. Вся моя задумка пойдет прахом.
Шаг за шагом, со скоростью истинной улитки я продвигаюсь к цели, замирая от каждого постороннего шороха. Ох, видел бы меня дед, и мне и Отцу бы голову оторвал. Возле самой двери медкабинета я вновь валюсь на пол. Мне уже не хватает сил даже на то, чтобы стоять на своих двоих при опоре на стену. Черт. На коленях, припав к двери, я долго целюсь в замочную скважину. Голова кружится и картинка в моих глазах предательски двоится, а руки сковывает дрожь. Рычу от бессилия и изнеможения. Осталось совсем немного. Назад я уже вернусь своим ходом, нужно только собрать все силы в кучу. Возьми себя в руки, тряпка!
Порядком третировав собственный словарный запас в уме, с горем пополам я все же открываю дверь, и можно сказать падаю в помещение. Нужно перевести дух. Иначе потеряю остатки сил на финишной прямой. Тихонько закрываю за собой дверь, и, приникнув к кафельному полу блаженно вздыхаю. Чуть-чуть, пару минут, и поползу дальше. Пока я не в силах. Пот бисером усеивает кожу, и местами я начинаю ощущать пощипывание. Нужно абстрагироваться, не до этого сейчас.
Продвигаюсь к столу врача и вновь поднимаюсь, предварительно включив тусклый ночник. Мне понадобится источник света. Пока я полз – улицу успела окутать чернильная тьма. Так-так-так, куда она могла бы спрятать подобный убойный препарат? Нижние полки отпадают. До них мы с Каином дотягивались в два счета, и ничего серьёзнее перекиси, зеленки и прочей безобидной околесицы там никогда не было. Шевели извилинами, О’Хара!
Медсестра в пустыне. Где она искала препарат? Среди обезболивающих. Наверняка. Плюс он стоял в глубине полки, потому как она достаточно долго отставляла прочие склянки. Пошатываясь и перехватываясь от опоры к опоре, я продвигаюсь вдоль шкафов. Все не то. Вообще-то, даже не факт, что у нее есть здесь подобный препарат. А другими наркотиками баловаться я бы не хотел. Мысли разрывают разум, не желая собираться в единую цепочку выводов, рождая противоречия. Все равно я обшарю все, и только тогда успокоюсь.
Ниша за нишей, коробка за коробкой. Седативные, гомеопатия, болеутоляющие… Стоп! Вот оно! С осторожностью настоящего сапера отставляю хрупкие ампулы в стороны и продвигаюсь вглубь. Что за..? Эту шкатулку Отец подарил ей, ещё когда мы были маленькими. Она кодовая. Черт! Это последний вариант, во всех других шкафчиках искомого не оказалась, а значит, оно может быть или здесь, или его и нет вовсе. Но как мне теперь угадать шифр?
Одну за другой перебираю комбинации, обыгрывая даты рождения нашей семьи. Бинго! Вполне предсказуемо для матери, наши с Каином дни рождения. Сердце пропускает удар и я нерешительно открываю шкатулку. Есть! Мутноватая жидкость отсвечивает в тусклом мерцании настольной лампы, на ампуле красуется надпись на латыни. Точно такая же, как тогда, в пустыне. Восторг пульсирующей волной накатывает на испускающий силы организм, и я готов вскрикнуть в голос. Нашел. Не зря полз как червяк через коридоры и не зря провернул весь этот обман. Я наконец-то избавлюсь от этих назойливых кошмаров, перестану вспыхивать, как спичка. Глубоко вздохнув, я улыбаюсь во все тридцать два. Все отлично. Осталось раздобыть шприц и жгут, и дело с концом.