Подо мной рыженькая совсем замерла, нерешительно прикладываясь к моим губам в ответ. У неё нет никаких шансов даже вырваться из этого. Её изначальное положение было невыгодным. Теперь, при его перемене, она даже не может сдвинуть ноги, мои бедра попросту не позволят сделать это. О, малышка, я хочу научить тебя чему-то плохому и грязному. Ты сама напросилась на это. Такого О’Хару ты ещё не знаешь.
Прикусываю её нижнюю губу, вынуждая распахнуть створки рая. Я не ошибся в расчетах. Она легонько вскрикивает, и я, не теряя ни секунды, пользуясь просчитанными последствиями своей атаки, неумолимо углубляю поцелуй. Её веки ошарашенно распахиваются, а взгляд цепко пробегается по моему лицу. Ах, Оля, какая же сложная битва сейчас разверзлась в глубинах твоего естества. Страсть, затуманившая её разум, отдающаяся в каждом движении стройного тела обнажила катаны и грозится вот-вот убить задыхающихся в её руках невинность и приличие. Дрожь от моих прикосновений пробивает каждую клеточку её тела, и оно извивается подо мной, призывно и маняще дразня и без того опьянённый разум. Бушующее неистовство в душах обоих, кажется, пропахивает своим запахом комнату, вожделение осязаемо и густой негой окутывает наши силуэты, зашоривая и без того невидящий ничего кроме партнера взор.
Вожу ладонями вдоль её силуэта, периодически получая в ответ одобрительные стоны. Я никогда не сумею насытиться ею. Хозяйничаю в её аккуратном ротике, сплетая наши языки воедино. Ощущения будоражат дух, как же давно я мечтал об этом, вот так стихийно и без тормозов вцепиться в её стан, властно распоряжаться каждым движением. Плевать на то, что она не дала мне совершить задуманное, сама эта авантюра стоила подобного исхода.
Объятые жаром ладони ложатся на мою грудь, сокрытую от нее бинтами, и принимаются испытующе прогуливаться по телу. В местах соприкосновения с ней кожа будто опаляется, наполняя мысли безумством происходящего. Хочется кричать от наслаждения ею. Оторвавшись от губ, я плавно перехожу на шею своей роскошной жертвы и, чередуя нежные поцелуи с легкими укусами, вновь получаю заслуженное. Её мелодичный и приглушенный голос, пропитанный удовольствием, будоражит тишину комнаты, вознося меня к седьмому небу. Да, моя маленькая извращенка, я в силах заставить тебя щебетать куда бесстыднее и громче.
Языком провожу по хрупкой ключице, по второй, продвигаясь до яремной впадины. С максимальной трепетностью принимаясь касаться её губами, вновь вынуждая её извиваться подо мной, чувствуя, как моё, принявшее вполне естественные очертания, возбуждение упирается в бедра Ольги.
Гнев растворился, спаленный дотла всеобъемлющей тягой двух душ. И я отчетливо начинаю осознавать происходящее. Русская осторожно и мягко толкает меня в грудь. К продолжению она не готова, и как бы я того не желал, придется остановиться. Спонтанно вспыхнувшая искра и так завела нас слишком далеко. Я отрываюсь от основания её манящей шеи, и на секунду бросив взгляд на дверь кабинета, немедленно цепенею.
Леденящим душу взглядом Рокоссовский прошивает меня до костей, замерев на пороге. Его оскал с каждой секундой становится все более угрожающим. Я больше не обращаю никакого внимания на Олю и её попытки высвободиться. Ужас сковал меня, ледяными витками колючей проволоки обвив самое сердце. Слишком ослаб от пути сюда, от разразившегося буйства исступления с рыженькой. Как мне защитить её? Он должен погибнуть, если русские узнают, что зеленоглазая в моих руках, то я больше никогда не увижу ту, которая нужна мне больше воздуха. Отодвигаюсь от своей спутницы и, глядя на дверь, презрительно цежу сквозь зубы:
- Проваливай!
- Что? – озадаченно пищит Ольга.
- Я никуда не уйду, пока ты жив. Твой последний хрип будет для нее подарком, предваряющим наши отношения. Она моя. – рычит Рокоссовский в ответ.
- Ты ошибаешься, мудак.
- Рик, с кем ты разговариваешь?
- Не лезь Оля, это наше дело.
- Здесь только мы с тобой, - за подбородок обратив моё лицо к себе, наскоро тараторит гражданская.
Зажмурившись, я трясу головой, и вновь повернувшись в сторону двери, не вижу ровным счетом ничего, кроме безмолвной тьмы. Снова глюк. Остолбенев от паники, я смотрю на Олю и учащённо дышу. Черт подери, когда-нибудь я избавлюсь от этого? И вновь небольшая доля гнева появляется в моем сознании. Если бы не она, я бы сделал то, что задумал.
Крепко обняв меня, она еле слышно втягивает воздух в протяжном вздохе. Я съехал с катушек, это факт. Даже перечислять симптомы не надо и так всё ясно как божий день. Ещё недолго мы сидим вот так, в обнимку, оба смиряя внутри испытанный шок ото всего произошедшего. Мне нужно тщательное самовнушение. Иначе просто не выстоять.
В тихом приступе злости Ольга старательно выливает все шприцы в раковину, а так же вскрывает все оставшиеся ампулы и отправляет вслед за предшественницами. Отлично. Теперь в доме нет ни грамма дури. Блеск. Даже если захочется, я не сумею. С одной стороны, оно и к лучшему, зато не будет излишнего соблазна.
- Никто не должен знать о том, что мы тут были.
- Согласна, даже представлять не хочу, что будет, если Ким узнает обо всем. Одно только не понимаю. Как ты сюда добрался? Подкупил кого-то?
- Нет, сам дополз.
- Значит, тебе придется повторить этот подвиг.
- Я не дойду. Меня уже трясет как трансформаторную будку, во время короткого замыкания. Встать сейчас выше моих сил.
- Предположим, но если ты этого не сделаешь, то мне придется обратиться к Каину или твоему Отцу. – скрестив руки на груди, она старательно изображает безразличие, вот черт. Как ни крути, а её выпад обоснован. - Они-то быстренько тебя телепортируют.
- Шантажируешь не краснея.
- Ой, на себя посмотри. – предательский румянец поджигает её щеки, - Извращенец.
- Лишь взял своё. – ухмыляюсь, - кто-то же задолжал мне поцелуй днём.
- Поняла, выплаты призовых лучше не задерживать, иначе ты лупишь слишком большой процент. Как коллекторы в родной России, ей-богу.
Смеюсь, не до конца понимая о чем она. Нужно разрядить обстановку, воздух буквально искрит от поступившего тягучего напряжения. Я не хотел бы, чтобы мы с ней отдалились друг от друга после произошедшего. Стоит проверить этот интересный момент.
- Никуда не поползу. Когда я продвигался сюда – у меня был большой стимул. Я мечтал что отсюда, уйду на своих двоих. Ты меня, реальным образом обломала. А совершать героический поступок ради того, чтобы опять попасть на эту вонючую кушетку нет никакого желания.
- Рик, ты не оставишь мне выбора.
- А ты уговори.
- Ничего себе! Это в твоих интересах. - уперев кулачок в бок, Ольга чуть заметно кренится и сверлит меня взглядом обомлевших от наглости глаз.
- Сдаюсь, ты права. Только по пути в покои у нас будет одно дельце.
- Какое ещё?
- Ким – единственная у кого на связке есть ключи от этой каморки. Чтобы добраться до препарата мне пришлось выудить ее комплект. – выдерживаю паузу, обдумывая, как преподнести это Оле, чтобы не обидеть. Как не крути извилинами, а все равно выходит паршиво. Придется говорить как есть. – Я сказал, что свои найти не могу, а её попросил под предлогом того, что хочу, чтобы ты подобрала себе книги для чтения в нашей библиотеке.
Мне кажется, я чуть ли не впервые в жизни краснею от стыда. Это гнетущее чувство иссушает меня изнутри, вгрызаясь в разум беспощадными тисками справедливости. Она никогда не использовала меня ни для чего, а я запросто придумал ход, в котором смог прикрыться ею. А в целом, это стандартно для наркомана. Разменивать все ради дозы. Самому от себя становится мерзко. Жалкое дерьмо. Нужно брать себя в руки и откачивать настоящего Рика, который жил до всех этих событий.
- То есть ты соврал Ким и приплел меня ко всему этому, в качестве благовидного предлога?
Она раздражена, а я лишь виновато потупляю взгляд в пол. Мне нечем крыть. Правда на её стороне сейчас. И если она затаит обиду, то поступит абсолютно правильно.
- Да. Однако, в случае успешного завершения этой, с позволения сказать, вылазки, я все равно собирался дать тебе ключ. Я, честно, хотел, чтобы ты подобрала для себя литературу из любимых авторов. Если это конечно способно хоть как-то замолить мою вину.