- Вряд ли. – Ольга сердито качает головой, а затем, заметно смягчившись, подходит ко мне и присаживается рядом на корточки. – Вставай, наркоша. В конце концов, я понимаю, что ты сделал это из-за ломок, а не по собственной воле.
Все так же задыхаясь в глубине души от самобичеваний, я вымученно улыбаюсь и, взяв в руки ключи, покорно предпринимаю попытки встать. Если бы у полезности моих потуг была шкала, то она явно стремилась бы к минусовым значениям. Чувствую себя как Бемби из Диснеевского мультика. Я что, ещё и ходить разучился? Психую, карабкаясь по стенке вверх. С нечеловеческими усилиями поймав хоть какое-то устойчивое положение, концентрируюсь по максимуму и покидаю помещение. На улице уже глухая ночь к тому моменту, и все обитатели особняка видят десятый сон.
Только я успеваю себя поймать на мысли, что шуметь нельзя, как вдруг с гулким хлопком спотыкаюсь о, мать его, ненавистный коврик, и падаю на паркет. Да, таким грохотом кого угодно можно на уши поднять. Ольга от испуга зажимает рот, а я, от непонятно откуда подкатившего веселья, издаю глухой смешок, зарывшись носом в ковер. Чувствую себя тюленем.
Переворачиваюсь на спину и, улыбаясь, смотрю на Олю. Энергичными жестами она просит меня встать, а я отрицательно мотаю головой и подавляю в себе смех. Дико комичная ситуация. Если нас кто-то услышал, то лучше не вставать, не подавать признаков суеты, это вызовет больше расспросов. Театрально рыженькая закатывает глаза и прикрывает их ладонью. Сейчас взорвусь от хохота. Зажав рот рукой, бьюсь в немом припадке смеха на полу. Сурово поджав губы, зеленоглазая вцепляется в мою руку. Широко расставив ноги и упершись покрепче в пол, она пытается сдвинуть меня с места. С тихим жалобным скрипом я скольжу по поверхности, благо бинты обеспечивают плавное передвижение по паркету. Сейчас я буду орать на весть дом, и биться в приступе неконтролируемого гогота. Она подхватывает игривое настроение, и, отпустив мою руку, принимается приводить себя в спокойное состояние. Оба смеемся шепотом. Кому расскажешь – не поверят.
Угомонившись, я проползаю парочку дверей по-пластунски, и мы оказываемся у входа в библиотеку.
- Оля, - шепчу я, - держи этот ключ, открывай дверь.
- С ума сошел? Нам надо к себе, если кто-то нас запалит, то песенка спета.
- Открывай, давай.
Чертыхнувшись, она отворяет замок, и я буквально вкатываюсь в семейную библиотеку. Уф, хоть куда-то я доплелся. Слежу за её восторженным взглядом, обводящим огромные книжные шкафы, выполненные из красного дерева. Она завороженно включает свет и не смеет двигаться с места. Вот это я понимаю, любовь к книгам. Для меня здесь по большей части – пристанище макулатуры. Немногое здесь я могу прочесть. Классика это не про меня, как бы прискорбно это не звучало. Забираюсь в кожаное кресло и блаженно закрываю глаза, раскинув руки на подлокотники. Как хорошо.
- Выбирай любые, Ким разрешила.
- Их так много, класс!
Сосредоточенно осматривая полки, она копается в томах, а я запоздало начинаю понимать, что сюрприз с треском провален. Все книги здесь на английском, за исключением русской литературы. Черт. Даже её любимый Дюма и тот, вероятнее всего, на английском. В более благоприятном случае, отец умудрился добыть для Ким оригинал, и он будет хотя бы на понятном для Ольги французском.
- Они на английском… - вторя моим мыслям, разочарованно проговаривает русская.
- Да, я только что про это вспомнил.
- Жаль. Я бы с удовольствием что-нибудь прочла. Однако, кто-то так ничему меня и не научил.
- Каюсь, виноват. Опять. Есть варианты по заглаживанию моих проступков?
- Даже не знаю, - хмыкнув, Оля выуживает с полки книгу Дюма, и разворачивает её обложкой ко мне. – Прочти название, будь другом.
- «Графиня де Монсоро». Не советую брать отдельно, возьми, в таком случае, стоящую слева «Королеву Марго», - безучастным тоном рекомендую я, - и находящуюся справа «Сорок пять». Это все часть одной трилогии…
- О Гугенотских войнах… - прерывая меня посреди фразы, поражённо произносит рыженькая, и её губ касается легкая улыбка, - Ты же говорил, что не любишь классику?
- Но это не значит, что я её не читал. Видишь ли, Наследник должен быть крайне образованной и разносторонней личностью, по этому, в детстве, меня буквально принуждали тоннами поглощать эти книги одну за другой. Ах, да, сейчас я ещё раз тебя удивлю. После романа «Сорок пять» картинка остаётся незавершенной. Соавтор Дюма Огюст Маке написал произведение «Дочь мельника», чуть правее на полке, крайне редкое издание. Эта книга ставит логическую точку в борьбе за престол данной серии книг.
- С ума сойти! Ты разбираешься в этом всем! – Ольга буквально пищит от упоения, прижимая к груди четыре заветных тома любимого писателя.
- Невольно, но самое главное хоть раз пригодилось.
- Да уж, у меня, кстати, созрела мысль о том, как ты можешь замолить грешки.
- Просвети.
- Пока ты не научишь меня английскому, тебе придется читать мне книжки на ночь, ну или днём. – я даже запротестовать не успеваю, как она внезапно, перехватив книги в одну руку, прижимает тонкий указательный пальчик к моим губам. – Ну, а что, горло у тебя уже не болит. Я помогаю тебе, а ты мне читаешь книги. Идёт?
- Подозреваю, что отказ не принимается?
- Нет.
- Согласен. Только не сегодня, хорошо?
- Идет.
Черт. Классика. Опять придется, пересиливая себя бегать глазами по ненавистным строчкам. Ну, почему она не любит какие-нибудь антиутопии, эротику, детективы? Плевать, переживу как-нибудь. Зато это будет хоть какая-то компенсация за неудобства. Чтец из меня ещё тот, конечно, без язвительных комментариев не обойдется, ну да ладно. Заготовим это на сладкое.
Производя чудовищные усилия над собой, жалея, что пнуть меня некому, поднимаюсь с кресла и вдоль треклятой стены плетусь в комнату. Как только мы пересекаем порог покоев, я валюсь на пол, не в силах стоять даже с опорой. Чувствую, что здорово пожалею завтра об этих нагрузках. Уложив книги стопкой на прикроватной тумбочке, Ольга пытается помочь мне встать, но это уже выше моих сил. Я как овощ.
- Останусь тут, а утром скажем, что я с кушетки упал.
- Нет, давай забирайся.
- Она слишком высокая. Сам я не встану уже, ты меня не затащишь, да и не позволю. Слишком тяжёлый для тебя.
- Спать на полу не вариант.
- Ещё какой вариант, - раскинув руки в стороны, обнимаю пол, и удовлетворённо улыбаюсь. Если честно, то мне уже плевать, где спать. Энергия на минимуме и без подзарядки мне не протянуть, а для такого дела и паршивенькая «розетка» подойдет.
- Кровать ниже. Давай ты попытаешься хотя бы туда заползти.
- А как мы наутро объясним моё внезапное перемещение?
- Ты упал, затащить тебя наверх мне не хватило сил, а сюда мы с горем пополам умудрились тебя затолкать.
- Я смотрю, ты быстро учишься хитрить.
- У меня хороший учитель.
Даже слишком. Подобно гусенице забираюсь в мягкое ложе и моментально теряю дар речи от блаженства. Боги, как мягко. А-а-а, роскошь.
- Во время кошмаров я себя не контролирую. Не хочу во сне ударить тебя или же напугать.
- Не будет никаких дурных снов. – забираясь под одеяло, констатирует зеленоглазая.
- С чего ты взяла?
- Я знаю, как от них избавиться. – она набрасывает мою руку на себя и вплотную прижимается к моей груди. - Мне всегда помогает. Спи.
Обалдевшими глазами я пробегаюсь по её затылку. С ума сойти. Долго она собирается удивлять меня своими поступками? Откуда в ней взялось все это?
- Ах, да. – коротко целуя меня в губы, соседка прерывает молчание. – Это за твои старания.
- Спасибо. Спокойной ночи.
- Сладких.
Она недолго трется носом о бинты на моей груди, и затем, практически моментально проваливается в сон, а я ещё долго верчу в сознании все произошедшее за сегодня. Что вообще это все значит? Слишком не характерное для неё поведение. Словно бы кто-то внушил в неё тонны уверенности, за время моего отсутствия.