Покинув комнату, замечаю столпотворение в конце коридора, Отец, Каин и Лейла сгустились возле входа в родительскую комнату и упорно слушают происходящее за дверью. Вряд ли они бы стали подслушивать тишину. Значит там Оля и, очевидно, мама? Что происходит? Заметив меня Райан сатанеет на глазах и, поманивая пальцем, подзывает меня к себе. Черт. Может смыться, пока не поздно? Очевидно, что они знают о произошедшем, или же это просто паранойя?
Когда я нерешительно подхожу к Главе, он молча берет меня за шиворот, как котёнка, и прижимает ухом к двери. Господи, он меня сейчас испепелит этим своим взглядом. По ту сторону двери я отчетливо слышу разговор Оли и Ким. Рыженькая плачет, а врач явно пытается успокоить эту эмоциональную бурю. Вчерашнее событие настолько задело ее?
— Я не могу так больше, — всхлипывая, стенает Оля. — переступила через себя, растоптала гордость и приличия, но ему это не нужно. Рик прекрасно знает, что я никогда не осмелюсь это повторить, он меня насквозь видит! Значит ему это не нужно.
Как я и думал, она поняла все не так. Закрываю глаза, прижимаемый к двери отцом, надо было вчера решить этот вопрос и не ждать, пока она додумает все сама. Как же все сложно с этой чертовой любовью.
— Все не так… — шепчу, пытаясь оправдаться, но Отец лишь зажимает мне рот ладонью.
— Заткнись и слушай, до чего ты довёл!
Выбора не много, а потому я повинуюсь, хотя от чувства вины хочется провалиться сквозь землю. Я имел ввиду совсем не то, что она восприняла за правду, лишь не хотел опорочить ее, запятнать белоснежную душу грузом подобного мерзкого поступка, а она расценила все как отказ от неё и нежелание. Женщины… Мое железобетонное возбуждение, которое она явственно ощущала, в расчёт даже не взяли.
— Я уверена, что не в этом дело, солнышко. Он поступил благородно, вам нужно поговорить с глазу на глаз и решить этот вопрос.
— Мне не хватит сил об этом заикнуться, я потому и напилась. И так из кожи вон лезу, сколько можно? Поступилась всеми своими принципами, веду себя как дура, но ему все равно! Не могу так больше.
— Я говорила тебе, что он бестолковый в этом плане… — Ким пытается успокоить внутренние терзания Оли, а я чувствую себя просто скотиной. Я измучил ее своими протяжками, довёл до крайних мер и умудрился облажаться даже тут. Надо было выпаливать все вчера, все слова восхищения и любви, которые так просились наружу. Но нет же, черт подери, мы хотели чтобы все было красиво и правильно. Идиотская ситуация и правы в ней обе стороны по своему.
— Устала подталкивать его. Прошу, отправьте меня домой. Не хочу больше так жить, унижать себя не получая от этого ровным счетом ничегошеньки. Сдаюсь, я бессильна здесь.
Если бы не рука отца на моем лице, то я бы явно выпалил «нет», а так это превратилось в тихое и неразборчивое мычание. Нельзя допустить ее уезда. Ким молчит, и только всхлипы Ольги нарушают тишину. Высвободив одну руку, Отец что-то набирает на своём телефоне и вновь прячет его в карман. Что он делает? Вряд ли я получу ответ на этот вопрос. Он убийственно молча, болезненно вцепившись в мою руку выше локтя пятерней, тащит меня на улицу, а затем и вовсе в баню. У, раз мы уходим так далеко, значит он взбешён до безобразия и не хочет, чтобы кто-то слышал его сейчас кроме меня.
— Скажи на милость, тебе хоть чуточку стыдно?!
Так и знал… Ничем хорошим этот разговор не кончится и самое противное здесь в том, что он прав по всем постам и крыть мне нечем. Все мои доводы будут настолько пусты и призрачны, что с треском разобьются о его вопросы.
— Да… Но я могу все объяснить. Разве я не прав? Я поступил с ней, руководствуясь честью, не используя ситуацию. Разве было бы лучше, если бы мы переспали по пьяни?
— Думаю, тут и слепому ясно, в чем ситуация. Я говорил тебе об этом и раньше, девчонка неимоверной смелости набралась, но ты и тут все обгадил! — чуть не кричит Отец, активно жестикулируя руками. И вновь он прав, надо было то всего лишь сказать то, что и без того готовилось сорваться с языка. Молчу, виновато опустив голову. — Теперь Ольга выбилась из сил и хочет домой и я ее понимаю! Сегодня мы с Ким уезжаем в Штаб и я забираю русскую с собой. Как только уедут французы — я депортирую ее в Россию, хватит! Доигрался.
Внутри меня все ухает вниз. Нет, только не это, потерять ее в шаге от финиша — слишком дорогая цена. Поджимаю губы, поистине умоляюще глядя на Райана. Я не отдам никому. Медленно на задворках сознания начинает пульсировать только одна мысль: не имею права потерять Ольгу. Но что если ей будет лучше так? Я люблю ее, но спокойствия здесь можно не ждать. Рыженькая всегда воспринимает все слишком близко к сердцу и эта черта когда-нибудь сведёт ее с ума в этом Штабе. В трансе, погруженный в мысли, автоматически выдаю себя. Не отступлюсь, даже если придётся перечить всем и каждому на своём пути.
— Не позволю.
— Тебя спросить забыл! — вопит Отец. — зачем она тебе?! Не наигрался? Я и без того многое тебе позволяю, но смотреть на то, как мучается девчонка нет больше сил!
— Я своё слово сказал! — огрызаюсь, заметно повысив тон. От его непреклонности я скоро начну вскипать. — Если понадобится, то Штабом клянусь, я украду ее и сбегу к чёртовой бабушке, но депортировать не дам! Надо было думать об отправке на родину раньше! До того как…
Осекаюсь на полуслове, натуральным образом задыхаясь от возмущения и гнева. Неужели он ничего не понимает?! Как будто сам был чертовым спринтером в отношениях! Ким тоже намаялась с ним до безобразия, так чего он хочет теперь от меня?!
— До того как что? — он скрещивает руки на груди и сердито топает ногой, доводя меня до ручки. Загнанный в угол его вопросами я просто-напросто не вижу путей к отступлению. Раскрыт по всем постам и осталось только подтвердить догадки окружающих. Да и Каин давненько мог сдать меня им.
— До того, как я влюбился как мальчишка, по твоим между прочим наущениям! — хорошо, что мы в бане и мой взбешённый крик никто не услышит, кроме отца. — И нечего меня винить ни в чем! Ты сам ровно такой же и точно так же тупил! Откуда мне быть другим! Да, я люблю ее и черта с два позволю отправить Олю в Россию! Даже если для этого придётся пойти против твоей воли!
Постепенно Отец от озлобленности переходит к полному спокойствию и расплывается в удовлетворённой улыбке. Перевожу дух, словно после длительного бега и непонимающе смотрю на Райна. Это… Уловка? Всего лишь попытка выбить из меня правду, которую я старательно скрывал. Чтобы дать выплеск гневу, я с рыком бью кулаком в стенку здания. А затем смотрю на главного виновника концерта.
— Обязательно нужно было тебя довести до истерики, чтобы получить признание?
Беззвучно матерюсь, я так и знал! Это всего лишь мастерский ход и холодный просчёт моего поведения в подобной ситуации.
— Почему ты до сих пор ей не сказал об этом?
— Я хотел начать ухаживать за ней ещё перед пустыней. Но потом это задание, подготовка, не менее тяжелая реабилитация. Только я встал на ноги более-менее нормально, так на тебе, прикатили французы. Хочу признаться, поухаживать за ней и между прочим и собирался это сделать. Эта ситуация… Я поступил правильно. Мой косяк в том, что я тянул резину. Не высылай Олю, пожалуйста.
Боевик делает глубокий вдох и смотрит на меня уже куда более снисходительно, чем до этого.
— Хорошо. Но я даю тебе две недели максимум. В течение этого времени ты должен ей признаться. Или ты вскрываешь карты и Ольга остаётся с тобой, мы находим ее родителей, заключаем помолвку и все происходит ровно так, как и полагается, или я отправляю русскую на родину, а тебе подбираю невесту из достойной Династии и ты без каких либо претензий женишься. Хватит. Все Наследники твоего возраста уже сосватаны, одному тебе позволяют все. Ты или женишься на любимой девушке, или тормозишь дальше и сочетаешься браком с неизвестно кем. Дамочек из Династий ты уже видел своими глазами. Как твой отец я хочу, чтобы ты был счастлив, но как Глава я обязан подумать о будущем своего рода.