И даже закрытые веки не помогают избежать видений. Мне мерещится это? Все те, кто погиб по моей вине, начиная от Маргарет и заканчивая этой троицей, в дьявольском вальсе маячат перед глазами, и я на своей коже чувствую капли их крови, что мучительно медленно и мерзко стекают вниз. Зажимаю уши, но не спасает. Я совершенно точно прихожу к выводу, что эта ересь творится не наяву, а в моём расшатанном и не стабильном сознании, и без того подломленным событиями в пустыне, а теперь они и вовсе смешались в единую какофонию. Так недолго и сойти с ума.
Ото всего этого прихода меня начинает невообразимо мутить, но поделать я ничего не могу. А потому без сил валюсь лицом на землю, надеясь, что она остудит пыл разгоряченного сознания. Во всей этой вакханалии я все четче и яснее начинаю слышать своё имя. Мне кажется, будто я смотрю перед собой. А впрочем, как знать, может, я и вправду смотрю? Взгляд пуст и полностью отрешён от реальности, мне уже все равно. Я перестал реагировать на происходящее и оно потихонечку отступило.
Надо мной будто бы возвышается мужчина, с высоты своего роста снисходительно наблюдая за мной. Вновь сев на колени, я ощущаю мягкое и заботливое прикосновение к щеке, словно бы кто-то оглаживает её ладонью. Или это ветер терзает и без того ополоумевшую душу? Я устремляю взгляд вверх и вижу его, седовласого, но такого же статного и величественного, как десятилетия назад, перед смертью. Реймонд Рассел О’Хара, слывший жестоким и бескомпромиссным в своих решениях Главой, но вместе с тем бесконечно любящий и ласковый дед, души не чающий в своём неразумном внуке.
— Я умер? — абсолютно спокойно интересуюсь перспективами. Когда ещё обычно видят усопших так реалистично?
— Нет, тебе не место среди почивших О’Хара. Даже твой отец ещё не заслужил этой чести.
Борясь с дрожью в теле, я чуть облегченно выдыхаю, терзаясь крайне неприятными размышлениями о собственном состоянии. Я просто молюсь о том, чтобы это был сон. Если в реальности чердак уехал настолько далеко, то плохи мои дела.
— Знаю, о чем ты думаешь. С тобой все в порядке, рассудок помутил яд. Он не страшен и действие пройдёт.
— Почему ты здесь?
— Кто ещё будет наблюдать за вами и защищать? — властный голос предка в точности походит на тот, каким я его запомнил, и от этого на меня невольно накатывает идиотская улыбка, а из глаз выкатывается одинокая слеза, совсем как тогда у отца, возле смертного одра родителя.
— Лучше бы ты был рядом.
— Я и так всегда рядом. Ближе, чем вы с Райаном думаете, бесёнок.
В ответ на это прозвище издаю короткий смешок, ещё больше давясь слезами. Он всегда звал меня так, когда я шкодил по крупному. Его ладонь едва ощутимо треплет меня по волосам.
— Это не первый бой со смертью, который тебе предстоит выстоять. И ты должен спасти нашу семью. Сын много не знает, а ты вооружен информацией и, Штабом тебя прошу, не подставляйся под вражеский клинок. Сегодня ты был на волоске от гибели и я успел вовремя. Но я не могу разорваться надвое, хоть я и дух бесплотный.
— Ольга застрелила его.
— Откуда ей было взять силу воли на убийство? — дедушка многозначительно смотрит на меня, а затем оглядывается чуть назад. Приподняв мой подбородок вверх, он мягко улыбается. — Поднимайся с колен, О’Хара никогда на них не стояли. Напротив, твои гордые предки всегда опускали на них неверных и отсекали головы с плеч.
— Нет… Стой!
Внезапная вспышка яркого света больно режет по глазам, растворяя фантом, доселе заполнявший сознание без остатка. Ослепнув от озарения, я прикрываю глаза рукой, осознавая, что все это безобразие в стиле мечты психиатра сгинуло, вместе с рассеявшейся тьмой. Остатки агонии покинули меня, оставив лишь след в памяти.
Суетливый и испуганный голос Каина пробивается в сознание. Я ощущаю, как брат теребит меня за плечи, старательно возвращая расплывшиеся под гнётом яда мозги в черепную коробку. Мотаю головой, как после долгого сна и окончательно прихожу в себя.
— Все в порядке, — как-то уж слишком спокойно говорю я.
— Ты, ты напугал меня до потери пульса! Почему ты весь в крови?! Почему камеры не работают?! — Каин вопит, а я, как идиот, смотрю в одну точку, шокированный всеми произошедшими событиями. — Где Ольга, мать твою за ногу?!
— В комнате Отца. С ней все в порядке, просто без сознания.
— Лейла, сходи к ней, пожалуйста.
Без лишних слов сержант удаляется в дом, а брат все так же старательно норовит выудить из меня хотя бы крупицы информации. После короткого ступора, я поддаюсь на его требования. Он все равно не отстанет от меня.
— Нас пытались убить. Я более чем уверен, что Джейсон причастен. Их было четверо.
— Обалдеть, ты четверых положил?
— Не совсем, одного убила Ольга.
От души ругнувшись, Девингем прикрывает рот рукой, а затем помогает мне подняться на ноги. Словно ватные, они отказываются держать вес тела. Со временем это ощущение проходит, и я устало плетусь за напарником в дом. Вновь приходится пройти через это. Некогда уютная и родная комната превратилась в кошмар наяву. Пристально осматривая все мельчайшие детали, Каин лавирует между оружием и телами, а я обессиленно прижался к дверному косяку, сдерживая ком тошноты у горла.
— Понятно, от чего тебя так накрыло.
О, если бы ты знал насколько. Моя отрешённость лишь вишенка на торте. В голове творится куда более невообразимый хаос, а сам я похожу лишь на пустую оболочку.
— Надо звонить Отцу.
— Не стоит, они только приехали домой… Пусть хоть ночью поспят спокойно.
Задумчиво оценив мои слова, брат кивает, соглашаясь отложить звонок родителю на завтра. Мы с ним обходим дом, обыскивая каждый угол. К счастью, ничего подозрительного и никого постороннего нет, а потому можно расслабиться. Во всей этой катавасии я даже не подумал о том, чтобы осмотреть все. Да, адекватность поступков просто стремится к нулю. Сейчас бы вырубиться и уснуть, да только после пережитого нет даже намёка на какую-то дремоту. В родительской комнате Ольга уже пришла в себя, и Лейла пытается её успокоить. Я оставил её одну, и она наверняка безумно перепугалась. Идиот.
— Оля…
Она отшатывается от меня, как от огня, и я ошарашенно смотрю на неё. В чем дело? Почему? Глаза русской впервые смотрят на меня с таким страхом и ненавистью. Даже хлеще, чем когда она была скованной в изголовье постели. Хрупкое тело сотрясает дрожь, внутри меня мотор будто чечётку отбивает. Она тоже временно помутилась рассудком под влиянием этого шока?
— Не смей ко мне подходить, — шипит русская. Объятая пламенным гневом, она старательно сдерживает слезы.
— С тобой все в порядке?
— Со мной?! — будто обомлев от моей наглости, с явным укором в голосе возмущается зеленоглазая и поднимается на ноги, начиная медленно приближаться ко мне.— О, со мной было все в порядке, пока я не попала в этот проклятый Штаб! Из-за тебя! Потому что вы искали того, кто посмел попытаться добыть информацию на Наследника! Потом я застряла здесь, снова по твоей вине! Меня уже сто раз чуть не убили потому что я рядом с тобой! И, наконец, я убила! Снова из-за тебя! Сколько можно?! Во что ещё я должна буду вляпаться по твоей милости, О’Хара?! Как низко я ещё должна буду пасть?
Стоя практически ко мне вплотную и прожигая взглядом, некогда миролюбивая и добрая девчонка совсем не походит на саму себя. Произошедшее настолько сильно сломало её, уничтожив остатки того светлого, что держало естество наплаву? И в одном она омерзительно права. Лучше не будет. Только хуже.
— Я не хочу тебя больше видеть!
Её слова рвут душу в клочья, и мне остаётся только отвести взгляд в сторону. Крыть нечем, она права в своей истерике и я понимаю это. По всем постам. Я не принёс ей ровным счетом ничего хорошего, зато разрушил все светлое и постоянное, что было в беззаботной и обычной жизни.
— Прости… — единственное, что я сумел выдавить из себя и то полушёпотом. Высказанная ею претензия повергает меня в глубочайший катарсис, и я не вижу оттуда никакого выхода. Покидаю комнату, Каин идет за мной, но я прошу его оставить меня в покое. Словно в трансе. Прохладный ночной ветерок не спасает. Даже он не в силах распалить безнадёжно угасающее пламя надежды. Я ведь верил в то, что мы сможем пройти сквозь все дерьмо вместе. Нет… Она слишком не подготовлена к такому.