Я забираюсь на крышу небольшой подсобной постройки. Стылый воздух пробирает до костей, вместе с сознанием того, что все планы, по большому счету, оборачиваются пеплом. Она не сможет жить здесь, не сумеет переносить подобные вещи регулярно и все это превратится в сплошную муку для Оли. Я должен её отпустить. Должен оставить и дать жить спокойно, как бы больно ни было. Мне будет неимоверно сложно отпустить её. Однако, если я хоть на капельку люблю ее, то должен найти в себе силы. Ради ее блага.
Звезды мерцают в чистейшей тьме ночного неба, а мне хочется выть от безысходности. Голова раскалывается от боли и заполняющих сознание мыслей и я сжимаю виски кулаками, чуть скуля. Депортировав, я кину свою девочку в лапы Рокоссовского и русской разведки. Станет ли ей легче? Сомневаюсь. Жизнь превратится в череду допросов и она навечно останется под присмотром Штаба Москвы.
Тело стынет от прохлады вместе с нутром. Сосущая тревога уступила место полной и всепоглощающей пустоте, оставляя душу ни с чем. Укладываюсь на металлические листы крыши спиной и бесцельно устремляю взгляд ввысь. Все слишком противоречиво и я впервые в таком беспроглядном тупике.
— Обо всем ты мне, дедушка, подсказал, только об Оле промолчал…
Может, еще раз головой во что треснуться, для очередной порции глюков? Потираю переносицу, дожил, мать твою русскую, уже и с глюками не прочь пообщаться, пусть и мотивирующими. Надо будет поговорить с отцом об этом. Сам я не сумею разобраться и это уже абсолютно ясно. Какой же ты сука, Найт, так умудриться все испортить это надо постараться. Я ощутимо замерзаю, однако игнорирую это ощущение, плевать, так даже лучше. Может, это позволит остудить мысли и рассуждать хладнокровнее.
Вернусь в Штаб и игры кончатся. Довольно терпеть все эти атаки, пора продвигаться в наступление саму. Пора отправлять на эшафот всех, и главаря и мелких сошек. Я даже готов самолично привести приговор в исполнение с каждым из этой троицы. У меня пропадает всякое желание шевелиться, только свернуться в комок и все. Не знаю, сколько торчу здесь. Судя по положению луны на небосводе, уже очень давно. Не хочу возвращаться домой. Смотреть в глаза Оле я сейчас не в силах. Слишком сильно виноват перед ней и крайне глубоко задели те слова.
Чтобы смирить поток мыслей я принимаюсь просто рассматривать созвездия. Это часто помогало мне успокоиться и начать мыслить тверже. Они бессовестно дерзко норовят своим светом рассеять тьму, но под силу это лишь солнцу. «Ты должен защитить наш род», — эхом отдаются слова Реймонда в голове. Но как? Что я могу сделать без доказательств? Разве что заказать Джейсона так же, как он меня. Действовать его же методами, как же это мерзко.
Нет, я не хочу уподобиться ему, чем я в таком случае буду лучше? Нужно действовать иначе и раскрывать карты. На ближайшем собрании все всё узнают о пустыне. Молчать больше нет смысла, пусть проводят расследования и принимают меры. Он постелил себе соломку тогда с погоней, но больше я ему сделать этого не позволю. Чувство гнева начинает потихонечку подогревать меня изнутри, раскаляя кровь в жилах. Он должен заплатить за все.
— Рик, ты здесь? — голос русской заставляет меня прийти в короткое замешательство. Что она тут забыла? Ты же не хотела меня видеть?! Мысленно осаживаю сам себя, стоит делать скидку на шоковое состояние, тем более в ее случае.
Приподнимаюсь на локтях и смотрю на землю. Одинокий отсвет фонарика бьет меня по глазам, она сама пошла искать меня по темноте? Зябко кутаясь в толстый плед, зареванная Ольга облегченно вздыхает, обнаружив меня на крыше.
— Я искала в доме, но тебя там не было… — мелодичный голос будто бы заторможен, да и движения ее нельзя назвать оперативными. Странно.
— На крыше как-то спокойнее. Ты чего по темноте бродишь?
— Тебя искала. Ты ушёл и не вернулся. Пойдём в дом?
— Не хочу.
Ольга тихо перетаптывается внизу, а затем молча устремляется к лестнице, опертой о стенку здания. Черт, она может свалиться с неё. Поднимаюсь и придерживаю своеобразный трап на месте, чтобы он не съехал вниз. Медленно, но уверенно, рыженькая одолевает эту высоту и я помогаю ей перебраться на крышу. Усевшись рядом, она неловко улыбается, нервно заправляя кудри за ухо, а затем виновато закусывает губу.
— Прости меня… Наговорила всякой необоснованной гадости. Я очень виновата. Не знаю, что на меня нашло. Видимо, под влиянием всего этого ужаса голова совсем перестала адекватно анализировать вещи.
— Не такой уж и необоснованной.
— Нет, это не так. Твоей вины в проделках Найта нет, а все, что мне довелось пережить — их промахи или же преднамеренные мерзости. Ты наоборот с самого начала всегда защищал меня. Если бы не твоя помощь, тот меня убили бы ещё на стадии допросов, так и не выяснив, что я не Наташа. Да и сегодня… Если бы ты не изловчился и не защитил нас, то мне бы пришлось пережить вещи куда страшнее, чем все что уже минуло. Прости меня.
Вынув из кокона пледа руку, она укладывает ее мне на щеку. Тёплое прикосновение невольно провоцирует меня податься чуть вперёд. Это все-таки была просто истерика, на фоне произошедшего? Но ведь она по каким то причинам высказала все это. Однако, я на себе ощутил сегодня, как может помутиться рассудок в таких условиях.
— Ты совсем холодный.
— Да, тут не жарко.
Ольга стягивает с себя плед и медлительно прижимается к моей груди, накидывая источник тепла на мои плечи. Черт побери, и я размышлял о том, что ее нужно отпустить? Нет. Это однозначно выше моих сил и я не в состоянии потерять единственный луч света в этой беспроглядной тьме. Бережно обнимаю зеленоглазую, закутывая нас обоих до самой шеи, и коротко целую ее в макушку.
— Мне кажется, что ты несколько заторможена.
— Да, Каин дал мне какое-то успокоительное. Истерика прекратилась, но вместе с тем я стала походить на овощ. Что ты тут делал?
— Смотрел на звёзды.
Оля поднимает лицо вверх, принимаясь наблюдать за небесными телами. Эгоист. Опять думал только о том, насколько мне плохо и обидно после ее слов, а о том, какая буря накрыла душу подруги я представил лишь смутно.
— Как ты умудрилась дотянуться до пистолета?
— Он лежал далеко. Ухитрилась подтянуть его ногой. Сперва не хотела стрелять совсем, думала, что он увидит пистолет и опешит. Правда, слишком долго возилась, пытаясь до него достать. Ты уже жутко хрипел и я растерялась. Испугалась, что он убьёт тебя. Даже не помню, как это было, в какой-то момент поймала себя на мысли, что полностью успокоилась. Дуло не ходило из стороны в сторону. Самое странное, что я даже сообразила, как перезарядить пистолет. Все сделала так… Хладнокровно. Будто не я. А когда чуточку пришла в себя, то осознание выбило меня из колеи.
Потеряв дар речи, я смотрю на Ольгу. В голове громом раскатывается фраза галлюцинации о том, что ей неоткуда было самой набраться силы для выстрела. Может, это был не совсем беспочвенный глюк? Коротко мотаю головой. Этого не может быть и мой скептицизм отказывается с этим соглашаться! Это просто-напросто совпадение, вот и все, в шоковой ситуации такое может быть. Если бы не одно но. Как она умудрилась догадаться, как именно перезаряжается немецкая «Беретта»? Если принцип перезарядки «Глока» ей объяснял Отец, когда оставлял пистолет, то в нашем случае механика несколько иная. Фу, О’Хара, брось эти бредни! Это просто совпадение и влияние крайне стрессовой ситуации вот и все!
— Ты спасла мне жизнь.
— Ценой другой.
— Да, и это не последний случай. Вернусь в Штаб и разберусь с Найтами. Хватит с нас приключений, сколько уже можно? Я убью его. Самолично, если понадобится, но подвергать тебя и свою семью таким выходкам я больше не позволю!
— Расскажи отцу. Он поможет.
— Да, на собрании перед всеми, чтобы у Джейсона не было времени юлить и продумывать пути отхода.
Кивнув в ответ на мои слова, Оля вновь устремляет взгляд в небо, глядя на безмятежно мерцающие звезды вдали.