— Вряд ли сегодня успею что-то толковое приготовить.
— Не важно, сейчас достаточно будет поужинать чем-нибудь лёгким, а завтра уже разберёмся.
Кивая головой, зеленоглазая насыпает в щенячью миску корм и Тимка дорывается до еды. Голодающий, тоже мне. Ольга уходит в душ, а я лишь тоскливо смотрю ей вслед. Ванная мне только снится, теперь снова водные процедуры придётся отодвигать до момента выздоровления раны. Кто пришёл?
— Войди, — строго дозволяю я, устремив взгляд в сторону двери. Ура, продукты пришли. Забираю сумки у парнишки и составляю их на обеденный стол. Кажется, мы немного переборщили с объемами.
Курьер уходит, принимаюсь проводить ревизию пакетов. М-м-м, сколько вкуснятины. Безумно крупная клубника, янтарные персики и невероятно заманчивый виноград. Может, к черту донесение сегодня, а? Впрочем, такой подход рискует скатиться к чему-то непристойному, а этого в последнее время и так слишком много. Рассовываю по холодильнику и полкам продукты.
Достаю два бокала для вина и принимаюсь мыть по чуть-чуть всяческих фруктов и ягод. Была ни была, в конце концов. Нельзя сбавлять темпы, сегодня я, по сути, не сделал ей ни одного подарка, а это солидно выбивает меня из плана. Нет сюрпризов, значит есть приятные романтические выходки. Укладываю эти изыски пищи на фруктовницу и откупориваю неимоверно дорогущую бутылочку красного полусладкого. В качестве повода можно приплести её первую тренировку. А почему нет? Тупить так по крупному!
— Ого, что за повод?
Вот же растяпа, даже не услышал, как хлопнула дверь ванной и моя очаровательная подопечная оказалась на пороге кухни. Медные кудри на силу собраны на макушке, видимо, она не хотела их мочить. Не имея должного упреждения они растрёпанно окутывают лицо, длинными локонами ниспадая на тело. Раскрасневшиеся от банных процедур щёчки придают всему силуэту просто дикую невинность, словно бы передо мной совсем крохотная и неразумная девочка, которой чужды все жестокости этого мира. Эдакая роза, выросшая под куполом заботы, любви и нежности. По большому счету так и было, вот только неаккуратные мародеры вырвали её из райских кущ и поместили в эту вазу. Крупные и неотразимые глаза насыщенно-зеленого цвета удивленно рассматривают стол, а затем скользят по моему лицу. Коротенький шёлковый халатик едва прикрывает упругие ягодицы и открывает взгляду изящную шейку, вкупе с ошеломляющей зоной декольте.
Если бы ты только знала, Оля, какую невероятную власть имеешь надо мной. И дело далеко не в природной соблазнительности и аскетичности моих последних месяцев. Нет. Все дело в ней самой. Совокупностью всех своих данных она медленно и уверенно влияла на меня все это время, меняя некоторые аспекты жизни до неузнаваемости просто своим присутствием. Кухня схлопнулась до одной единственной точки — Ольги и я как ослеп. Медленно она вынимает заколку из волос и они струящимся каскадом распадаются по плечам, накрывая собой спину. Отец будто точно знал, какую девицу выбрать мне в покои. Словно предвидел результат.
— Предлагаю отметить твою первую тренировку, я обескуражен тем шпагатом.
— А тебе разве можно пить после анестезии?
— Уже все выветрилось.
Шагами дикой мягколапой кошки, девушка плывёт ко мне в руки. Взяв со стола один бокал, она задумчиво улыбается. Игриво закатив глаза, обольстительница медленно разворачивается в сторону спальни. Этот взгляд с поволокой производит просто ошеломительный эффект. Собственные взбудораженные гормоны готовы утопить меня под настоящим цунами эйфории. Бодро подхватив фруктовницу, бутылку, и свой бокал, иду вслед за ней. Надо же, у нас нет настроения сидеть на кухне? Ай-яй, мисс Романова, вы снова рискуете, ведь с каждым разом мне все сложнее держаться и останавливать себя.
Отставив все на прикроватную тумбу, забираюсь на матрас, к самому кованому изголовью и опираюсь о него спиной. Русская реагирует практически молниеносно, достаточно резво оказываясь в моих объятиях. Так ещё лучше. Ставлю блюдо с фруктами перед нами, одной рукой настырно продолжая обнимать Олю. Не отпущу, сама напросилась.
— Ты ведь хотел сегодня заняться русским донесением.
— Я и занимаюсь русским, только не донесением, а обществом.
— Как-то много русского в жизни американца.
— В самый раз.
Отрываю от ветки янтарную виноградину и отправляю в рот. Сладкий сок бьёт по рецепторам, взвинчивая градус приторности происходящего. Строго говоря, не только Оля изменила меня. Я тоже порядком повлиял на её характер. Сейчас едва ли можно себе представить, как она смущается при словах о том, что спать нам придётся в одной постели. Мне нравится, как она становится смелее, увереннее. Сейчас Ольга находится в абсолютно очаровательной стадии осознания изменений собственного мировоззрения. Держу пари, что в ближайшей перспективе она наконец сделает выводы о всех возможных рычагах давления, тем более что тренер у неё в этом плане годный.
— Мне даже не предложил, — с наигранной обидой в голосе, театрально заявляет Оля, вызывая ухмылку на моём лице. Вновь отделяю крупную ягоду от ветки. Ва-банк, черт подери!
— Отбери.
— О… — обомлев от моей наглости, рыженькая мультяшно округляет глазки, складывая губы в подобие произнесённой буквы.
Сама она никогда этого не сделает, ещё крепки рамки приличия в её голове, да и она слишком трезвая для такого. Забираю бокал из руки Оли, и оставляю обе посудины на тумбу. Крепко зажимаю ягоду губами, благо не совсем тонкая шкурка не позволит соку брызнуть наружу раньше времени. Медленно придвигаюсь почти вплотную к русской, подразнивая её собственным теплом и близостью желанного лакомства.
Видимо, договорившись со своими внутренними противоречиями, охотница предпринимает первую робкую попытку выкрасть приз. Нет, Ольга Дмитриевна, я не собираюсь сдаваться быстро. Стараясь не засмеяться, настырно удерживаю превосходство в импровизированном соревновании. Ей придётся прибегнуть к куда более распущенному поцелую, чтобы получить хотя бы мизерные шансы на победу.
Постепенно входя во вкус, зеленоглазая меняет положение, усаживаясь лицом ко мне. Хрупкие ладони удерживают мою шею на месте, согревая кожу своим теплом. Осознав, что ухватить округлую ягоду губами не выйдет, она применяет радикальный вариант и в ход, пусть и с опаской, идёт язык. О, небеса обетованные, так и с ума сойти не долго. Радуюсь, как ребёнок. Провокация удалась на славу. Вот-вот упущу превосходство.
Сплющиваю ягоду, выпуская сок наружу и одним отточенным движением углубляю наш импровизированный поцелуй. Все эти дразнящие выходки доводят до ручки и это глупо отрицать. Терпкий поцелуй с привкусом винограда затягивается надолго. Никто не готов отступаться в этой борьбе. В конце концов, поддаюсь, позволяя Оле умыкнуть заслуженную награду.
От её победной улыбки меня пробивает на смех. Боги, как мы горды собой. Наряду со всей этой решительностью, румянец смущения все же поджёг её щеки. Легко скользнув ладонью по её волосам, я беру бокал с вином. Надо затушить чертов пожар внутри, сейчас оплавлюсь натуральным образом.
— Почему мне кажется, что ты намеренно меня растлеваешь?
— Я? — идея напустить на себя ангельскую невинность трещит по швам. Сейчас я в лучшем случае напоминаю чертенка, который питается её смущением, а в худшем и вовсе дьявола, состроившего планы на её чистоту и непорочность. — Предположим. Но ты же не против.
— Возможно, я слишком сильно изменилась.
— Взаимно. Мы уже не та компашка заядлого бабника и скромной недотроги.
— Думаешь это хорошо?
— Прекрасно!
Звон бокалов наполняет комнату своей ненавязчивой трелью. Её настораживают эти изменения? Но они, безусловно, к лучшему. Или же так кажется только мне? К черту самокопания. Не хочу опять заниматься самобичеваниями и формированием не бог весть откуда взявшихся выводов, на основе одной невинной фразы. Любого пугают внутренние перемены, а уж Олю вдвойне.