За пару размашистых шагов покрыв расстояние до стола Ким, я так и не сумел отвести от неё увлечённого взгляда. Она ведёт себя сейчас как совсем юная девчонка, влюбившаяся впервые и накрепко. Может, я зря так скептически относился к консультациям отца и он таки мог подсказать мне что-то путное? Скорее всего, да. Но Рик не Рик, если не набьёт полный лоб собственных шишек, а потому приходится постигать все эти их таинства любви и ухаживаний самостоятельно, просто заваливая рыженькую всевозможными проявлениями прекрасных чувств по поводу и без.
Узким скотчем местная упаковщица постепенно заставляет красивую золотистую бумагу лечь по форме коробки, а затем повязывает поверх аккуратный бант из красной атласной ленты. Красота, просто закачаешься. Теперь не стыдно подарок вручать.
— Кудесница. Спасибо большое!
— Не за что, лекарства не забудь.
— Точно!
Махом растеряв из памяти все возможное, чудом не забываю и свой телефон, и пакетик со всякой всячиной. Вышло неимоверно здорово. Держу пари, что со стороны моё одержимое свертком в руках лицо выглядит невероятно глупо. В какой-то из моментов, ловлю себя на мысли, что мне плевать на мнение окружающих. Глава едва ли задумывается о статусе и положении, когда добывает для своей любимой очередной подарок. Вряд ли его терзают угрызения совести, когда он вечером идёт в её кабинет и, отперев своим ключом, ставит свежий букет в вазу, или же несет его домой. Пора и мне избавиться от всех предрассудков. Плевать, как меня воспринимают окружающие в этом плане. Пусть считают влюблённым юнцом. В бою никто не посмеет усомниться во мне, а сплетни от безделья не извести никогда.
Достаточно скоро добираюсь до родной двери и, сделав парочку глубоких вдохов, отпираю замок. Мохнатый комок визгливо лает, нарезая круги возле моих ног, и изо всех сил виляет хвостом. Господи ты ж боже, юла несчастная. Резво откладываю медикаменты и свой мобильник на комод, успевая аккурат к появлению Оли в поле зрения.
— Что Ким сказала насчет раны?
— Все уже хорошо, — шуточно вытягиваюсь по стойке “смирно” и прикладываю руку к виску, отдавая Ольге честь. Сжатый во второй руке подарок скрываю от неё за собой, интересно, заподозрит она подвох? — дренаж сняла, велела мазать и бинтовать, лекарства выдала, полковник О’Хара в ваше распоряжение поступил.
Хихикнув, Оля с хитрой улыбкой на лице чуть наклоняется в бок, пытаясь заглянуть за мою спину. Прикрываю веки, о, да. Признаться честно, она неимоверно наблюдательна и всегда отмечает разносортные мелочи, которые происходят вокруг. Если уж даже в полуобморочном состоянии русская ухитрилась углядеть нежные взгляды, которыми обменивались родители в её камере, то об остальном можно даже не заикаться. Шлёпая босыми ногами по полу, она подбирается ко мне, и, забавно приподнимаясь на цыпочки, старается выглянуть из-за плеча. В её обществе детство вряд ли сумеет когда-либо выветриться из головы, разве что сменившись похотью и более взрослыми играми.
— Да-да, я не с пустыми руками, — приобняв девушку за талию, вручаю цветастую коробку. Глаза её искрят, подобно изумруду, обласканному яркими лучами солнца. Начало многообещающее, не так ли?
— Спасибо!
Охваченная интересом с головы до пят, рыженькая усаживается на кровать и с нетерпением принимается бережно вскрывать упаковку. Мама постаралась на славу, легко до содержимого не добраться и это радует: дополнительный квест раздразнит её любопытство ещё сильнее.
Освободив коробку от цветастых пут, Оля растерянно смотрит на меня, будто бы не веря увиденному. Ошарашена функционалом? Вновь возмущена тем, что я купил очередную дорогую штуковину? Что не так? Или же её смутил мобильник как факт? Вполне возможно. Эта штуковина, подаренная мной, по сути, должна была красноречиво заявить о безоговорочном доверии и надеюсь она уловила смысл. Моя очаровательная пленница никогда не была глупа, оттого сложить два и два в своей прекрасной головке, безусловно, сумеет.
— Ты уверен, что стоит? — откладывая презент в сторону, будто опасаясь подвоха, осведомляется Ольга.
— Почему нет?
— Я всё еще не совсем свободна… У тебя не будет проблем?
— Только если ты позвонишь в Россию, — усаживаясь рядом, вовлекаю зеленоглазую в объятия. — Я думал, что тебе понравится.
— Мне безумно понравилось, просто, — прижавшись плотнее ко мне, она осекается на полуслове. Даже при недосказанности я явственно понимаю к чему ведёт уклон. Опасается не удержаться? Нет. Скорее ей будет больно осознавать, что средство связи у неё в руках, а связаться с близкими при этом она не может. Нужно ускоряться. Ей все тяжелее даётся малейшая мысль о родителях, а значит грань терпения ближе с каждым вот таким событием. И так достаточно измучили её.
— Не могу беспрерывно находиться дома и в моменты когда я тухну в кабинете, мне хотелось бы, чтобы ты была на связи. Нам обоим будет спокойнее, если мы сможем общаться друг с другом удалённо. Единственная просьба: не связывайся с родителями. Это не надолго, в течение максимум двух недель я обеспечу тебе возможность хотя бы поговорить с ними. Идёт? Я уже практически все продумал, осталось только обставить это.
— Хорошо, спасибо.
Крепко обняв меня, она улыбается. Главное, что удалось её оперативно успокоить. Да и, все же, по глазам видно, что мобильник ей очень даже приглянулся. А-то, красненький модный корпус, Каин на славу постарался. Надо будет ему тоже потом озвучить большое и человеческое мерси.
— Развлекайся. В него уже встроена система Штаба, добавлены необходимые на первых парах контакты, если будут вопросы — свисти. А я пойду дальше страдать над бумагами.
Вот только к настоящему моменту я уже несколько выпал из спектра внимания рыженькой. С ярой увлечённостью она взялась исследовать подарок. Достаточно долгоиграющая игрушка и это не может не радовать. Хотя бы не будет скучать, пока я занимаюсь делами.
Второй раунд боя с бумажками оказывается ничуть не успешнее первого. Никакой логики в расшифрованных вариантах не вижу, хоть застрелись, и с каждой минутой это злит все больше. Текст написан сплошной простынёй, без единого пробела или знака препинания. Бесконечный поток букв в исходнике мозолит глаза, сбивая с толку не на шутку. Чертов ключворд.
За время мозгового штурма в моей голове появляются разные сумасбродные мысли. От той чтобы взяться за расшифровку вручную, карандашиком прикидывая варианты, до того чтобы откровенно набраться наглости и сделать звонок русскому другу. Интересно, сильно бы полыхнул Громов, если бы я позвонил ему и попросил ключик от шифровки? Черт, нельзя о таком думать, иначе моя буйная фантазия точно не отступится.
Спустя ещё пару часов активных размышлений, я уже распластался на кресле, закинув ноги на подлокотник. Чертовы символы русского алфавита пляшут по извилинам, будто издеваясь над моей беспомощностью. Массирую виски пальцами, опрокинув голову на ладони. Ни одной, даже малейшей идеи нет. Глухо, и самое мерзкое в том, что не знаю, с какой стороны подступиться. Испепеляю бумажку взглядом. Гори в аду тот, кто в принципе придумал криптографию, а уж автор этого шифра вдвойне.
— Ты собираешься обедать? — тихонько заглядывая в кабинет, спрашивает Оля, однако, мой вид заставляет её охнуть. — Похоже, тебе не до еды.
— Громов и Рокоссовский — сукины дети, никак не пойму, как они это сделали!
Моему возмущению просто уже нет предела и я порядком прикусываю себе язык, чтобы не материться по-взрослому. Шастаю по кабинету туда-сюда, как маятник. Зад уже затёк от долгого лежания в одной позе. Поглядывая на меня, соотечественница этих двух засранцев подходит к моему столу и внимательно изучает исчерканную карандашом копию треклятого донесения. Не бумажка, а чертов рог изобилия, из которого градом валятся сплошные проблемы.