— Никак не получается?
— Нет. По всей видимости, они использовали какой-то новый метод шифрования. Или же шифровали несколькими разными методами. А может прибегли к какому-нибудь ключу, чтобы засекретить текст. Не знаю. Я с таким не сталкивался и наша база тоже. Остаётся только один вариант: вооружаться бубном, лисьими шкурами и разводить костёр. Может так получится.
Несмотря на иронию в голосе, я порядком взвинчен. А вот о рыженькой такого не скажешь. Задумчиво закусив нижнюю губу, она поглаживает кончиками пальцев бумагу, будто бы понимая, что именно лежит перед ней. Бесполезно, уж если я никак не пойму что к чему, то гражданской тем более трудно будет нащупать истину.
— Можно чистый листок?
— Что ты задумала?
— Пока не знаю.
С нескрываемым скепсисом в глазах, даю ей бумажку и усаживаю в кресло. Подперев лоб кулачком, новоявленный эксперт зажмуривается, будто пытаясь что-то сообразить. Даже любопытно становится, она действительно собирается провернуть то, на что у меня уже сегодня не осталось моральных сил? Вряд ли что-то выйдет, но само зрелище стоит того.
Остро отточенным карандашом, она пишет в столбик буквы и одну единственную цифру: “рокоссовскийпавелиольгароманова1а”. Что за ересь? Внимательнее вглядываюсь в листок, не понимая ровным счетом ничего. Это… Ключ?! Но откуда? В следующем столбце грифель выводит округлые буквы русского алфавита, согласно их положенному порядку.
— Как же там было, — натужно пытаясь вспомнить что-то, Оля подпирает кулачком подбородок. — Снизу вверх или сверху вниз. Точно. Снизу.
Обалдев от хода её мыслей, наблюдаю за движением руки. Она рисует третий столбец, в котором сохраняет на своих местах буквы из ключа, которые ещё не успели повториться, снизу вверх дополняя их недостающими символами русского алфавита по порядку. Получается сущая нелепица, но проделанного мне вполне хватает для того, чтобы уронить челюсть куда-то в подвал. Охренеть.
— Смотри: первый столбец — памятка, чтобы если что вспомнить какая буква какой соответствует, второй — алфавит в положенном порядке, третий — те буквы, на которые стоит заменять стандартные. Знаки препинания, заглавные буквы, пробелы и абзацы полностью игнорируются при замене букв.
Я ещё долго не могу отодрать подбородок от пола. О-фи-геть. Откуда она знает ключ?! Хотя, откуда — вопрос идиотский. Судя по содержанию текста, он банально использовал их имена и неизвестные мне “1а”. Шокированно смотрю на Олю, нет, это просто за гранью добра и зла. Она ещё и шифровки разбирать умеет. Не девчонка, а находка для шпиона, в совсем уж прекрасном смысле этого клишированного выражения. У-у-у, Паша, если все так и эта отмычка сработает, то ты нещадно прогадал.
— Откуда ты это взяла?
— Мы с Рокоссовским с первого класса и до самого выпускного сидели за одной партой в школе. На уроках хотелось не только слушать учителя, но и пообщаться. Перешёптываться чревато, а потому мы прибегли к запискам. Но это оказалось так же не безопасно. Все забавные детские изречения об учителях моментально выходили боком, как только попадали в руки педагогов. Пашка решил бороться с этим кардинально. В один из дней он расписал мне вот эти самые три столбца на бумажке и сказал, что вести переписку на занятиях будем в таком формате. В своё время мы даже умудрялись говорить шифровками короткие фразы. Со временем обнаглели и стали разговаривать на уроках более спокойно и этот специфический язык стал забываться. Я с трудом вспомнила его сейчас. Если текст “переводил” Паша, то это может помочь.
Какой там раз уже я успел обалдеть от происходящего? Гражданская девица уделала всю систему расшифровки Штаба, которым кичится Отдел Экспертов и устроила огромную проблему для юных импортных шифровщиков. Я бы никогда не сумел подобрать ключ. Банально бы даже не подумал об именно таком варианте. А впрочем, рано радоваться, надо понять, подходит ли он сюда.
Рыженькая принимается скрупулезно расшифровывать этот буквенный товарняк и он начинает вырисовываться во что-то сносное. Обалдеть просто, получилось! Вот только с каждой буквой выражение лица Оли становится все более шокированным. Вглядываюсь в буквы, такое чтение без пробелов даётся мне с трудом.
— Ничего не понимаю…
— В смысле? — заинтересованно смотрю на неё, эта реакция немного настораживает.
— Это… Стихотворение? Судя по строчкам, смахивает на балладу “Вересковый мёд” Стивенсона.
— Не может быть!
Я забираю из-под её рук бумажку с частью расшифровки и бегаю по строчкам глазами. Нет… Открываю ноутбук и ищу заявленную Олей поэзию в интернете. Сверяю строчки и прихожу в полное замешательство. Какого черта? Ищу подробный анализ стихотворения, в надежде уловить хоть крошечную метафору или отсылку, но все тщетно. Не может быть… Нас развели, как кроликов.
В порыве отчаяния и бешенства я отправляю анализ на печать, укладываю его, донесение и расшифровку Оли в папку. Не могу остановиться и со злости бью кулаком в стол подальше от русской. Все это донесение и вылазка — фикция, на которую мы повелись. Чуть не сдох там ради чертового стиха?! Убью Найтов, прямо сейчас. Набираю отца и невероятно взбешённым тоном коротко требую собрать совет по донесению. Глубоко дышу, пытаясь успокоиться, но не выходит. В конечном счете, меня накрывает волна неконтролируемого беспочвенного смеха, и я только потираю переносицу. Сукины дети.
— Ай, красавцы, — сквозь зубы цежу я. — ай, да молодцы. Вот уроды. Собирайся, мы идём на совет.
— Мы? — озадаченно пищит зеленоглазая. Ах, да… Там же будут оба Найта. Плевать, сам никогда не сумею донести участникам собрания метод, которым удалось расшифровать бумагу.
— Да, сама и расскажешь, как разобралась с шифром. Я буду рядом и сумею защитить. Одевайся.
Оля уходит в комнату, а я никак не могу себя успокоить. С каждой новой скачущей по голове мыслью вскипаю все больше. Джейсон, выходит, подстроил мне свидание с Громовым и Рокоссовским, а эти два козла и рады стараться, ломали спектакль с этой бумажкой. Вот же… Это провал. Что если донесений было несколько и наш крыс банально ошибся, зная только о подделке? Не поэтому ли Алексей так спокойно отпускал меня из лагеря? Но зачем тогда они гонялись за нами по пустыне? Просто так не стали бы, не знать, что в бумажке они не могли, судя по ключу именно Пашенька её шифровал. Срань божья. Найтов по стенам размажу.
— Я готова.
— Отлично.
Везёт, что она успела накраситься ещё утром, иначе собирались бы мы долго. Надеваю рубашку и брюки. Забрав папку, мобильник и Олю выдвигаюсь к залу собраний, тлея изнутри. Я сейчас натуральным образом готов кого-нибудь разорвать от злости.
К моменту нашего прихода все кресла вокруг огромного стола из красного дерева уже заняты, свободно только одно — моё. Все шокированно смотрят на мою спутницу, искренне не понимая, почему я позволяю себе приводить её сюда. Пусть даже не косятся на нас, она сумела сделать то, на что их чертовски умная и бесполезная система не способна. Умельцы несчастные. Раздражённо хлопаю дверью так, что штукатурка чудом не сыплется со стен, сходу испепеляю Джейсона взглядом. Ты у меня попляшешь. Отдельной партией. Сольно. Сукин сын.
— Присаживайся, — указывая Ольге на свободное кресло, говорю я, и она занимает место подле отца, под обескураженные шепотки всех присутствующих. Я лишь хлопаю ладонью по столу в ответ на их гомон, и все как один замолкают в гробовой тишине. Так-то.
— Рик, будь добр, объясни присутствие гражданской. Ей не место на советах, — отец достаточно осторожно строит разговор, видимо ощущая искрящее напряжение, повисшее в воздухе.
— Оля расшифровала донесение, а потому я счел её присутствие уместным. Плюс она хорошо знает Рокоссовского и может пригодиться в обсуждении архи-глобальной проблемки, которая у нас всех появилась.
Стараюсь разговаривать как можно спокойнее, но идея не способна увенчаться успехом. Из меня готовы вырваться наружу настоящие вопли негодования. Глава кивает головой, допуская присутствие моей рыженькой агентессы за столом, Кайл самодовольно ухмыляется, а Найт-старший и вовсе возмущённо складывает руки на груди. Униженный и оскорблённый право слово.