— Коллин, Эштон, — приветствую боевиков. Оба как по заказу наряжены в костюмы, пиджаки скрывают от глаз нательные кобуры. Отлично. Выглядеть для гражданских будут внушительно. — Сегодня едем на Риверсайд Авенью. Коллин, ты за телохранителя, Эштон за водителя. Я решу все сам, можете не беспокоиться. Поедем на штатном Рейндж Ровере.
Без лишних слов, отбив поклон, мужчины вслед за мной устремляются к боксам с машинами, стоящими на общем довольствии. Не у всех есть личные автомобили, и не всегда стоит светить ими на заданиях. Для этих целей Штаб снабжён лошадками на любой вкус, от непримечательных дешёвых малолитражек, до крупногабаритных и внушительных внедорожников и джипов. В наличии имеется даже пара фургонов и фур, на всякий пожарный.
Свита занимает передние сидения, а я располагаюсь позади. Машина трогается с места. Пора окунаться в размышления о предстоящем разговоре и усердно входить в образ. В какой раз меня посещает мысль о ненависти ко всему этому за сегодня? Считать бесполезно, каждая секунда этой игры неимоверно бесит. Пишу сообщение Шону с просьбой поторопиться со списком. Заодно как раз и всучу его своему поставщику.
Мы прибываем достаточно скоро. К моему удивлению, город не стоит глухих пробках. Такое разве бывает? Впрочем, оно к лучшему, чем раньше начннём, тем скорее закроем все вопросы. Эштон паркует автомобиль. Отрадно, что отца окружают весьма умные и наученные жизнью люди, а потому боевики без дополнительных объяснений сообразили, какую линию поведения им стоит изображать. Водитель открывает передо мной дверь и я, натянув скотскую ухмылку, выползаю на свет божий, где уже поджидает телохранитель. Прямо Кайла себе напоминаю в этой роли.
— Отгони машину, нас ждёт долгий разговор.
— Да, сэр.
Важно вышагиваю навстречу ко второй стороне переговоров. Господи, как же хочется глаза закатить от его елейной рожи. Не лопни от улыбки. Держу пари, что если я предложу тебе хоть на десяток тысяч долларов больше, то ты с великим удовольствием будешь на коленях передо мной стоять с широко открытым ртом. В этом прогнившем мире можно купить любого с потрохами, при том ещё и указав какой конкретно спектр услуг требуется от новой игрушки. Как Ольга осталась такой в этой реальности? Крайне любопытная деталь. Или так только в Америке? Сомневаюсь, мы навязали капитализм и эту чертову псевдо демократию всему миру, а потому вряд ли в какой-то части несчастного шарика ситуация обстоит иначе.
— Мистер Брант, рад вас видеть! — он протягивает мне потную от предвкушения транша ладошку, чуть сжимая руку. Мысленно ухмыляюсь, если бы я применил своё стандартное рукопожатие, то в этой хрупкой, изнеженной пятерне обязательно бы что-нибудь хрустнуло.
— Не могу сказать, что взаимно, мистер Келлоуэй. По правде сказать я весьма возмущён. — мой тон холоден и непреклонен, а смотрю я на мужчину с некой долей презрения.
Взгляд мелких, крысиных глаз мечется из стороны в сторону, боится потерять такие деньги. Выходит, мне хорошо удаётся блефовать, весь гнев не более чем фикция с целью продавить своё. У меня нет альтернатив, а потому я в любом случае арендую это место, вопрос лишь на каких условиях. На лице, напоминающем своей формой луну, явственно проступают бисерины пота, придавая ещё большей омерзительности всему виду владельца необходимого мне на завтра заведения. Сам по себе Фицджеральд Келлоуэй всем своим видом напоминает добротную откормленную морскую свинку, с поистине Смаугской любовью к портретам президентов нашей страны на банкнотах.
— Сэр, давайте уладим наши противоречия за бокалом хорошего коньяка? Вы какую выдержку предпочитаете?
Черт, ненавижу коньяк. Но образу ублюдка надо соответствовать.
— Экстра олд, надеюсь, у вас есть что-нибудь приличное.
— Разумеется.
Следуем вглубь территории к очень уютному ресторану, стилизованному под античный антураж Греции. Боги Эллады, выполненные из белого мрамора, прочно поддерживают крышу уличной веранды, превращая унылую колоннаду в произведение искусства. Меж столбами красуются низкие резные балясины из всё того же мрамора, увитые роскошным диким виноградом. Вся роспись внутри, каждая фигура, каждый листочек растений будто находится на своём месте. Дыхание замирает от всей это красоты, а потому я неимоверно хочу привезти сюда Ольгу. Но без лишней шумихи. Чтобы здесь никого не было.
Проходим мимо столиков и отдыхающих за ними людей в кабинет директора. Не хочу всей этой суеты завтра, а потому, одним из условий моей оплаты является факт того, что на вечер следующего дня все, что находится на этой территории, будет перекрыто. Доступ будет только для нас с Олей и это стоит того. Не хочу никакой толпы. Только она и я, будто всего прочего мира не существует. Все с кем я вёл переговоры, согласились на такие условия, один только этот хитрец пытается усидеть на двух стульях. С его комплекцией оно, конечно, реально… Но не в моём случае.
Без приглашений усаживаюсь в свободное кресло и многозначительно буравлю взглядом собеседника. Через жалкие доли секунды в помещении появляется услужливый официант, с дорогущей бутылкой коньяка и закуской. С характерным звуком пробка покидает горлышко тары, и алкоголь скрывает от глаз донышко хрусталя. Ах, да, у них же принято наливать понемногу и смаковать ощущения.
Беру бокал и, скроив до безобразия мудрое лицо, вращаю посудину, анализируя поведение напитка. Масляные струйки неспешно стекают по стенкам и я одобрительно киваю этому. Хороший коньяк, хоть я и равнодушен к нему. Да и запах приятный. Делаю небольшой глоток.
— Предположим, порадовали. Однако, это не умаляет моего недовольства. Я, кажется, четко огласил свои условия. Со своей стороны я оплачиваю сумму средней выручки за уикенд вашего заведения, а вы, в свою очередь, закрываете его на один вечер под меня, допускаете моего повара на кухню и снабжаете его любыми продуктами и алкоголем по списку. При том, прошу заметить, что завтра лишь четверг. Никак не выходной день и потеряете вы в разы меньше, чем получите, от сотрудничества со мной, Фицджеральд.
— Мистер Брант, я это прекрасно понимаю! Но допустить неизвестного повара на нашу кухню… У нас свои кулинары, поверьте, они приготовят все что вы пожелаете ничуть не хуже, чем ваш кандидат.
— Вас волнуют только повара? — ехидно ухмыльнувшись, вопросительно выгибаю бровь. Очень сомневаюсь, что его интересует такая мелочь, как люди. Слишком свысока он смотрит на свой персонал.
— И они в том числе. Дело в том, что закрывать весь наш комплекс под двоих человек бессмысленно. Он слишком большой и вряд ли вам помешают люди. Мы готовы не пускать спонтанных посетителей, но на завтра у нас был заказан юбилей и свадьба. Поверьте, вы даже не заметите их здесь. Они будут располагаться в другом крыле.
— Мы или одни, или вы теряете деньги, — сатанею на глазах. Да за ту сумму, что я плачу, мне ещё и с чужими свадьбами и юбилеями тут толкаться?! Вот уж нет! И так слишком интимный момент наклёвывается! — Мириться с присутствием кого-либо здесь я не намерен. И, прошу заметить, я назвал справедливую цену, за которую можно закрыть глаза на эту причуду.
Выпиваю коньяк и пристально вглядываюсь в пустую гладь хрусталя, предварительно кивнув на неё головой.
— Ваш бокал или пуст, Фицджеральд, или полон. Или свадьба и юбилей, плюс залётные гости, и деньги уходят к вашим конкурентам, или же все, что есть на территории, завтрашним вечером будет безраздельно принадлежать только мне. Я не собираюсь искать компромисс, его обеспечит сумма, — отставляю бокал на стол и откидываюсь спиной в кресло, прожигая дыру в этом бурундуке взглядом. — Между прочим, поместье Мартинес согласно на мои условия, при том за полсуммы. В числе моих фаворитов до сих пор вы, однако, я могу и изменить позицию.
Мужичок суетливо промакивает лоб ажурным носовым платочком, заметно нервничая. У Мартинеса нет и половины из того, что мне необходимо, однако их давняя вражда способна сыграть мне на руку. Келлоуэй скорее удавится, чем позволит Эрнесту увести куш у себя из под носа. Парк Олимп практически у меня в руках и осталось лишь добить его жадность.