Во время достаточно длительного процесса обработки практически готового изделия, хозяин фабрики устраивает нам обзорную экскурсию по каждому цеху. Боже, он явно болен стеклом, иначе не объяснить то, с какой маниакальной увлеченностью рассказывает о каждом маломальски важном этапе его изготовления. Всю нашу прогулку по производству венчает небольшое чаепитие в кабинете генерального директора. Отлично, перехватить что-нибудь как раз не помешает, до ужина ещё далековато.
Спустя час на наших глазах из печи достают готовый обработанный витраж. Получилось очень даже замечательно! Нам торжественно вручают всякие хитромудрые штуковины для закрепления стекольного холста на стене. Можно будет повесить его в спальне, итог нашего творчества довольно неплохо должен будет вписаться в интерьер. Беру стекло в руки и бережно несу до машины. Рыженькая восторженно обводит взглядом проделанную работу, сияющую на солнце ещё более насыщенными цветами, чем казалось в помещении.
— Так здорово вышло! Давай повесим его где-нибудь в спальне? Или на кухне? А? — она восторженно тараторит, нарезая круги возле багажника Мондео, в который я старательно запихиваю стекло. Невольно меня посещает улыбка. Ребёнок, чистой воды, да сам не лучше. Солгу, если скажу, что все сегодняшние события не окунули меня в беззаботность и детский азарт.
— Куда скажешь, туда и прикрепим, — закрыв багажник, целую её медовые губы, без остатка растворяясь в ощущениях. Вечер, как и кульминация, все ближе. — Что ж, познакомились, лёд растопили, пора и к следующему месту?
— Даже не спрашиваю, что меня там ждёт. Буду следовать твоему совету и расслабляться.
— Давно пора. Держи ключи, поехали.
Услужливо открываю дверь перед своей леди, а затем упаковываюсь в авто и сам. Третья точка — самая противоречивая из всех, которые сегодня я для неё приготовил. Там все идеально выстроено и просчитано, да и корпят над тонкостями спецы Штаба, вот только согласится ли она — настоящая загадка. Мероприятие, по сути, должно показать нашу степень доверия друг другу.
После достаточно длительной поездки, мы оказываемся возле небольшого взлётного полигона. Пришлось арендовать его на день и пригнать из дома самый неприметный самолёт, внешне похожий на гражданских военных пташек. Отец долго не давал добро на этот манёвр, но, в конечном счете, мне удалось его убедить.
— Полетаем? — за ручку выводя любимую из Форда, заговорщически спрашиваю я.
— Неужели и это гражданские?
— Ну, нет, такое важное мероприятие я им доверить не смог. Самолёт — собственность Штаба. Все спецы, которых ты видишь, наши люди. Тут все спокойно и проверено вдоль и поперёк свитой Отца.
— Я ни разу не летала на самолётах.
— Летала.
— Нет.
— А как тогда ты попала в Америку? Вплавь?
Оля с подозрением сужает глаза, а потом лишь пожимает плечами, вызывая у меня короткий смешок. Да-да, она была без сознания, под каким-нибудь жутко эффективным аналогом хлороформа, а потому и не помнит происходящего. Сомневаюсь, что Кайл тащил её в Штаб морскими путями. Вышло бы слишком долго.
— Давай попробуем.
Мы заходим на борт, и я молча провожу её в кабину пилотов. Шокировано она смотрит на меня, не веря глазам. Лишь киваю.
— Да, сегодня мы будем пилотами.
— Ты хочешь, чтобы мы разбились?
— Нет, — пристёгивая зеленоглазую ремнями к сидению, даю уверенный ответ. — Новое открытие для тебя: меня обучали управлять, в том числе и самолётами, а потому роль основного пилота ляжет на меня, ты будешь моей очаровательной ассистенткой.
— Жесть. Ты случайно в космос не летал?
— Пока нет, с тобой, может, и это осилю.
Неловко хохотнув над моей шуткой, Ольга надевает на голову наушники и устраивается поудобнее. Плюхнувшись в кресло, провожу необходимые приготовления для поднятия в воздух, пристегиваюсь и подключаюсь к каналу связи со Штабом. В наушниках обоих пилотов раздаётся шипение, а затем его прерывает голос диспетчера центра полётов Штаба.
— Пилот Ричард Райан О’Хара, борт номер триста тринадцать, прошу разрешить взлёт с полигона Рейджен Хоул, квадрат двести восемьдесят пять.
— Все приборы исправны, сбоев в системе пеленгации летательных судов нет, взлёт борту номер триста тринадцать разрешаю.
Уверенно нажимаю все необходимые кнопки и иду на взлёт, попутно объясняя своему помощнику тонкости данного процесса. У неё выходит очень даже неплохо, следуя рекомендациям, русская сосредоточенно смотрит перед собой. Мельтешащие перед взглядом полосы постепенно отдаляются, и борт самолёта поднимается в воздух, навстречу робкой дымке лёгких облаков.
Сам по себе лайнер достаточно мал и резв, что позволит нам даже изобразить несколько лётных фигур в воздухе. Вот только я не спешу с этим. Пока напарнице предстоит хотя бы привыкнуть к стандартному снижению и набору высоты, а также плавным поворотам.
— Боже, это не передать словами! — заворожённый шёпот Оли заполняет эфир наушников, и я с улыбкой кошусь на неё. Восторженно разглядывая облака, она вцепилась руками в штурвал.
— Весь мир кажется крохотным, будто поместится на ладони. Находясь в полёте, всегда чувствуешь эйфорию. Все кажется неважным, невесомым.
— Да! Рик, это нечто!
— Уверена? Отпусти штурвал.
— Что ты задумал?
— Доверься.
Настороженно глядя на меня, она все же убирает ладони, отдавая управляющую позицию в моё полное распоряжение. Начинаю стремительно набирать высоту и скорость лёта, подготавливаясь к парочке лёгких фигур пилотажа. Самолёт великоват для некоторых манёвров, на шустром истребителе я могу сделать многое, что на гражданке считается высшим пилотажем, а здесь выбирать не приходится. Взяв необходимый разгон, лихо вхожу в штопор. Олин вскрик раскатывается по наушникам. С опаской она вцепляется в сидение, тихонько чертыхаясь в ответ на мою выходку.
— Ну, как тебе? Жаль, самолёт великоват, я бы ещё пару трюков показал.
— Спасибо, я и так чуть не поседела. Но, черт… Должна признать. Это было обалденно, хоть и чуточку страшно!
— Есть ещё одно ценное предложение… Правда, не знаю, насколько смелыми бывают лисы, — хитро прищурившись, смотрю на Олю.
— Ты в своей обычной шедевральной манере пытаешься взять меня на «слабо». Я не Каин.
— Знаю и от этого не легче. Ты когда-нибудь мечтала летать, как птица?
— Предположим.
— А что если я предложу тебе это испытать?
Остолбенев, она недолго смотрит на меня, пытаясь найти хоть тень блефа на моём лице, но я как никогда серьёзен. Сольный прыжок с парашютом позволить ей я не могу, а вот в связке должно получиться вполне сносно. Парашют я собирал сам и перед полётом обязательно его проверю, тут можно обойтись без подвохов. Плюс есть страховочный, на случай если не раскроется основной.
Изначально я планировал полёт с помощью вингсьюта, но Ольгу бы пришлось долго и мучительно готовить к этому мероприятию. К сожалению парного костюма летяги не существует, а потому пришлось вернуться к старой доброй классике.
— Только не говори, что предлагаешь парашют.
— Почему бы и нет? Ай, брось! — протягиваю я. — на моём счету добрых триста прыжков, вся оснастка проверена, собирал её лично. Отдельно я тебя не отпущу, естественно. Прыгать будем тандемом. Ну, давай, девочка, переходи на сторону зла. Клянусь, тебе понравится! Потом будешь просить повторить.
С какой-то тоской она вглядывается в лазурную синеву неба, украшенную лёгкими перистыми облачками. И хочется и страшно. В очередной раз, борясь сама с собой, Оля медлит с ответом. Силится отрезвить себя от безумства? Или же напротив рушит остатки адекватности?
— Если не хочешь, то так и скажи, я не обижусь.
— Я… Просто мне страшно, — девчонка повержено опускает голову, сознаваясь в очередном своём страхе. Хмурюсь. Стоит ли уговаривать её переступить через боязнь? Не испортит ли это день? Впрочем, если она спокойно выдерживает полёт в кабине пилотов, то боится не высоты, а предрассудков. С осознанием того, что я рядом ей будет легче.