— Что ж, Ольга Дмитриевна, предлагаю искоренить эту фобию. Ты мне доверяешь?
Протягиваю руку к ней, и та, в свою очередь, после короткого замешательства, словно уговорившись сама с собой, сплетает наши пальцы меж собой. Ей страшно, и это понятно. Кивнув в ответ на это, вызываю с борта парочку ребят, которые заменят нас за штурвалами. Передав управление, мы с рыженькой удаляемся в бортовую часть самолёта и я помогаю ей надеть всю необходимую экипировку. Возлюбленная мелко дрожит от страха, но старается не подавать виду. Моя маленькая отважная белка-летяга.
Помню свой первый прыжок, когда меня чуть ни пинком выбросили из самолёта. Отказывался прыгать до последнего. Шаг с борта казался для меня гибельным, и даже предварительные занятия в аэротрубе и разномастных симуляторах не внушали уверенности в своих силах. Вот только инструктор шуток не любил, и как сопливого щенка буквально вытолкнул меня в люк.
Первые секунды сердце сжималось в груди от страха, в какой-то момент даже перестал ощущать то, каким набатом оно колотит о рёбра, отзываясь болью. Кровь прилила к вискам, и я всерьёз распрощался с жизнью. Мы падали стаей, тогда ещё неопытных и желторотых галдящих птенцов, под присмотром всего парочки умудрённых опытом орлов.
Чем дольше длился полёт, тем больше я ловил себя на мысли о том, насколько эфемерна жизнь. Секунда промедления и от тебя не останется ровным счетом ничего, лишь мешок с костями. Страх Каина — скорость, брал верх и в свободном падении. Он до сих пор ненавидит прыжки с парашютом и всячески старается их избегать. Непробиваемо спокойным в первом полёте был лишь Кайл, будто бы для него не было страха, как такового, и перспектива разбиться совсем не грозила.
Эйфория от полёта пришла чуть позже, после приземления, когда вновь появилась возможность ощутить землю под ногами. Спустя столько прыжков ощущение опасности притупилось, и теперь я воспринимаю это как нечто захватывающее дух.
Мы с Олей стоим на краю борта, возле открытого люка и я раздаю на ходу полезные советы. Вон она, как повернула, эта жизнь. Теперь уже я занял нишу опытного сапсана, а русской предстоит стать едва оперившимся птенчиком, впервые узнавшим, что такое полёт. Отважно делаю шаг в бездну, под громкое Ольгино: “Не надо!”
— Поздновато!
Ору, как можно громче, из-за скорости и потока воздуха ей будет крайне плохо слышно. Расслабляюсь, занимая необходимое для полёта положение в воздухе. Мотор потихоньку начинает разгоняться, сладкой адреналиновой истомой наполняя организм, щекоча нервы и будоража рассудок. Напарница по полёту недолго паникует, а затем, подражая моему положению, отдаётся на милость ласкающего кожу ветра.
Весь город лежит перед глазами, вдалеке можно даже разглядеть очертания Штаба. Именно в такие моменты ощущаешь себя свободным, зависящим только от гравитации и воздушных масс, направляющих твой полёт. Только проходя по грани жизни, ощущаешь её настоящий вкус, видишь то, к чему раньше был слеп. По правде говоря, я в неописуемом восторге от того, что Оля решилась на этот шаг. А сейчас, судя по тому, как она увлеченно наблюдает за происходящим внизу и доносящимся до меня лёгким ноткам её бодрого смеха, и вовсе получает удовольствие от происходящего.
— Тебе нравится? — кричу я, максимально приблизив лицо к ней.
— Безумно! Это нечто, Рик! Мы как птицы!
Черт подери, я люблю эту сумасшедшую девицу всей душой! Какая бы ещё гражданская девица творила бы со мной такие безумства и с охотой пыталась стать частью шпионского мира? Да никакая. Любую напугало бы нутро Штаба, и вечная угроза жизни. Но не её.
Снизившись до необходимой высоты, я дёргаю за кольцо, и парашют раскрывается за спиной. Держусь рукой за стропы, контролируя полёт. Свободное падение прекрасно по-своему, но лёгкое парение под надёжным куполом впечатляет не меньше. Теперь нет нужды строго сохранять определённое положение и можно позволить себе некоторые вольности, особенно Оле.
Она достаточно активно размахивает руками по сторонам, задавая тысячи разномастных вопросов о том, что находится в том или ином месте. Её восторгу нет предела, объятая им с головы до ног, она заводит ладони за голову и мягко обнимает меня за голову. Разрази меня гром, если это не лучший полёт в моей жизни.
Вскоре мы приближаемся к тому же полигону, с которого стартовали. Ребята специально рассчитывали момент нашего прыжка, чтобы приземление было наиболее мягким и комфортабельным. Захожу на посадку, потихоньку балансируя за счет строп. Внизу уже поджидает парочка спецов, готовая оказать любую помощь. Справлюсь и сам, главное, чтобы Оля не подвела.
— Подогни ноги и не опускай их, прижми к себе и не дёргайся.
Она делает, что велено и вскоре я касаюсь кромки травы. Приземляться на асфальт — неблагодарная затея, даже если процесс происходит крайне удачно. На короткий момент я срываюсь на бег, постепенно замедляясь, вот только хватает моего равновесия ненадолго. Валюсь на землю спиной, пристёгнутая ко мне карабинами партнёрша по прыжку невольно накрывает меня сверху своим телом.
Ощущение твёрдой опоры после полёта просто не передать словами. Наслаждение от очередного успешного прыжка постепенно накрывает разум, сжигая все мысли дотла. Чуть переведя дух, отстёгиваю от себя Ольгу и та, скатившись на землю, заглядывает в мои глаза, умиротворенно улыбаясь до ушей.
— Это было волшебно! — тараторит она, а я лишь смеюсь в ответ.
— Какой раз за сегодня ты это говоришь? Я уже со счета сбился, ей-богу. Очень рад, что тебе нравится.
Чуть покачав головой, зеленоглазая стаскивает с наших лиц массивные шлемы и впивается в губы с поцелуем. Укладываю ладонь на её шейку, легонько поглаживая кожу, без остатка отдаваясь на милость своей юной парашютистки. Она и не спешит прекращать, нежно напирая, к моему полномасштабному шоку самостоятельно углубляя поцелуй. Опешив, я даже глаза открыл, чтобы убедиться в происходящем. Удовлетворенно зажмурившись, возлюбленная бессовестно душит меня восхитительно трепетным поцелуем, безраздельно властвуя в этой буре. И ведь даже нет желания перехватывать инициативу. Наоборот, даю ей полный карт-бланш, робко отвечая её язычку взаимностью.
— Ты — моё небо, — шепчу я, когда она открывается от поцелуя. — Серьёзно, каждый раз чувствую себя именно так, когда ты рядом. Будто лечу, без тормозов и опоры, в какой-то эйфории.
Чуть покраснев, девушка укладывает голову на моё плечо. А я уже не могу замолчать. Выше моих сил, черт побери. Эмоции от прыжка накатили настолько сильно, что разум ослеп, не замечая, что творит язык.
— Ты не перестаёшь меня восхищать. Была такой хрупкой, робкой и испуганной вначале, казалось, что неверный вздох способен тебя сломать. Я тогда поражался, как ты выстояла против Кайла. Он давно заработал статус адского куратора и, как правило, ему отдавали тех, кто совсем не раскалывается. А потом эта пустыня и твоя резкая смена, совсем другая грань характера. Ты безумно сильна духом и, оказывается, способна на сумасбродные поступки.
— Все мы меняемся под давлением окружающей среды. В определённый момент я поняла, что иначе в Штабе не выжить. А про поступки. В компании с ума сходить не страшно.
— Да, — наблюдаю за её пальцами, обводящими пряжки строп. Мы даже несколько обогнали график. Я полагал, что на полёт и уговоры уйдёт больше времени.
— Я тоже хочу сделать тебе сюрприз… Но потом.
— Почему потом? Сегодня день неожиданностей по календарю. Ты меня заинтриговала и теперь я тоже хочу свою порцию восторгов.
— Глава сказал, что за мою работу с бумагами мне положено жалование. Вот когда у меня появятся деньги на воплощение своей маленькой задумки, тогда и будет сюрприз.
— Тебе напомнить пин-код от моей карты?
— Это не честно, покупать подарок на деньги того, кому собираешься его вручить.
— Брось, Оль. Я даже не знаю, сколько там точно денег, серьёзно. Вот как твои родители тогда вообще покупают друг другу подарки? У них ведь общий бюджет?