Окунаюсь в мысли, из моей головы никак не выходит наш с ней вчерашний разговор: её злоба и любопытство, чем это вызвано? Наверное, я не найду ответа на этот вопрос в одиночку. Из раздумий меня выдёргивает Оля: вырвавшись из моих рук, она настороженно сидит на краю кровати, внимательно наблюдая за мной взглядом своих зелёных глаз; в них пляшут весёлые огоньки, когда я ещё видел её такой весёлой? Когда слышал, чтобы она смеялась? Никогда. Интересный момент, думаю, стоит его продлить.
Резко движусь в её сторону, стараясь схватить. Несмотря на то что она гражданская, пластики и ловкости ей не занимать — увернувшись в последнюю секунду, Оля взвизгивает и бросается прочь от кровати.
Когда я ещё так развлекался с девушками? Никогда. Постель, секс, любой каприз, но банального морального комфорта не смогла дать мне ни одна особа, с которой я встречался. Олю я могу отнести в разряд своих знакомых, но морально она разряжает меня на все сто, а в данном случае на все двести.
На бегу натягиваю шорты и майку, она шмыгнула на кухню. Игра продолжается. Открываю дверь и влетаю в помещение, за спиной слышу шорох — медные локоны мелькнули в дверном косяке. Сейчас она напоминает мне лисицу: темно-рыжие волосы, по цвету даже ближе к меди, если не темнее, и безмерная хитрость. Что ж, меня это устраивает, я не против поохотиться на лису.
Крадусь к двери в ванную и прижимаю к ней ухо, по ту сторону звонкая густая тишина — здесь ловить некого. Мягкими, тихими шагами пробираюсь к двери кабинета и так же прикладываюсь к ней ухом. Поймал. За дверью отчётливо слышны короткие отрывистые смешки. Открываю дверь, но не спешу входить; даже не знаю, какими глазами я смотрю на неё. Во мне борются смешанные чувства: азарт, интерес, граничащий с откровенным любопытством, и детский, по-настоящему яркий восторг.
Зелёные глаза полны ответного восторга, веселья и того же азарта, что закипает во мне. Улыбаясь, делаю короткий шаг вперёд, она стоит перед моим столом и делает ровно такой же шаг назад. Видимо, эта игра закончится только тогда, когда я её поймаю.
Бросаюсь вперёд, рыженькая снова взвизгивает и бросается к столу; огибая его, вылетает прочь из кабинета, но не успевает унести ноги. Я бегаю быстрее, оттого успеваю нагнать её возле кровати. В уме рассчитываю всё необходимое и в прыжке бросаюсь на неё, мы оба приземляемся на кровать, и она оказывается сбоку от меня. Не теряя времени, хватаю её за запястья осторожно, но настойчиво — не хочу делать ей больно.
В тщетных попытках выпутаться из моих рук она смеётся и выдёргивает руки. Прижимаю её запястья к точёным, аккуратным бёдрам и сажусь на неё верхом, фиксируя её таз, тем самым лишая её возможности выдернуться — вот и попалась. Дёрнувшись ещё пару-тройку раз, она сдаётся; улыбаясь, смотрит на меня, терпеливо ожидая развязки. Я смотрю на неё и не знаю что сказать.
Мягко говоря, она меня удивила, весь вчерашний негатив уплыл сам собой, настроение зашкаливает. Беготня здорово сказывается на моей сытости, она близка к минимуму и требует строчного пополнения.
— Попалась, с проигравшего завтрак.
— Я не против, только слезь с меня, в таком положении я завтрак приготовить не смогу.
Она улыбается, а я послушно слезаю с неё. Оля продвигается в кухню; сидя на своём месте, я осмысляю произошедшее. Это было забавно, даже очень, хорошая разрядка. Такая юркая, быстрая и ловкая, она ускользала от меня, водила за нос и сама получала удовольствие от всей этой гонки. Она в отличной спортивной форме для гражданской, надо будет разузнать об этом, а сейчас я хочу есть.
Набросив на кровать покрывало, захожу в кухню. Оля размешивает сахар в чае и, заметив меня, улыбается. За завтраком мы разговариваем о нашем утреннем развлечении, о прочих вещах… Думаю, самое время спросить:
— У тебя хорошая физическая форма, ты занималась спортом?
— Нет, это из-за танцев, помнишь? Я говорила о них.
Точно, как я мог забыть про танцы.
— Интересно, какой же вид танца помогает так себя развить?
— Тебе не подойдёт.
Она веселится и кокетничает, эту девчонку ночью точно подменили.
— Почему же?
— Мне сложно тебя представить в костюме для танца живота!
Она смеётся. Да, пожалуй, и мне себя сложно в нём представить. Я видел танец живота пару раз по телевизору — завораживающее зрелище. Уверен, в живую он выглядит ещё интереснее.
Не успеваю я доесть завтрак, как в дверном проёме сердито начинает топать ногой Каин; бросаю взгляд на часы, чёрт, я опоздал на целый час. Придётся передвигаться в энергичном темпе. В шкафу нахожу чистые брюки и рубашку, натягиваю их на себя и выхожу из комнаты, запирая дверь на ключ: хватит с меня вчерашних приключений с Джевелс.
— Готовься, Рик, возле кабинета ты ничего хорошего не увидишь.
— Джевелс?
— Она караулит тебя с самого утра, я уже замучился от неё бегать, она как меня видит — пристаёт с расспросами: «Где Рик? Почему его ещё нет? Когда он появится?»
— Ясно, а ведь так хорошо всё начиналось.
— Ты о чём?
— Да так, не важно, мелочи.
Да, но эти мелочи заставляют меня улыбаться до ушей. Беру над собой верх, надо быть жёстким и строгим, разговор будет явно неприятный. Выходим на финишную прямую: у кабинета мнётся Джевелс, взгляд глубоких синих глаз прошивает меня насквозь.
— Здравствуй.
— Зачем пришла?
— Ты обещал, что мы сегодня поговорим.
Вот настырная.
— Я обещал, что мы поговорим позже, а позже не значит сегодня.
— Тебе сложно со мной поговорить сейчас?
Да, ты себе не представляешь насколько!
— Нет, проходи.
Я пропускаю Джевелс в кабинет и на секунду задерживаюсь на пороге.
— Каин, если через час она от меня не выйдет, знай, я морально убит. Вызывай вертолёты, звони 911, труби отцу, потому что ситуация будет плачевная.
Он улыбается и желает мне удачи, она мне явно пригодится. Вхожу в кабинет и сажусь за свой стол, с чего начать? Атаковать или предоставить эту возможность ей, а самому благородно парировать удары? Да, так и сделаем, и я, и мой разум, желающий уцелеть после этой беседы, пришли к консенсусу.
— Ты вчера вышвырнул меня из своих покоев, как котёнка!
Сколько гнева она вложила в эти слова, она действительно не на шутку злится… А впрочем, кто ещё должен из нас двоих беситься, не к ней же в покои влезли абсолютно наглым образом, состроив при этом невинные глазки.
— А ты влезла в них, как воровка.
— Я знаю, извини, мне правда стыдно, я просто соскучилась и хотела тебя увидеть. Неужели ты совсем по мне не тосковал?
— То, что ты соскучилась, не значит, что надо было лезть в мои покои и орать там, как потерпевшая.
— Ничего себе!.. А как бы ты отреагировал, если бы я сказала тебе, что у меня в покоях есть друг по имени Вася?
— Ты свободная женщина, Джевелс, не надо драматизировать. Ты прекрасно знаешь наши отношения, мы партнёры в постели, не более того. Не надо предъявлять на меня мифические права, я никому не принадлежу, я свободный человек. Не забывай об этом.
— А я тогда в твоём понимании кто? Халявный способ удовлетворения?
Её голос срывается, только слёз мне не хватало. Синие океаны её глаз, кажется, вот-вот выплеснутся, неужели всё это причиняет ей столько боли? До моего уезда в академию она была вполне согласна на такие отношения, что изменилось сейчас? Это побочный эффект расставания или синдром собственника на почве появления в моих покоях девушки? Она отворачивается, считает себя сильной и прячет слёзы. Ни один шпионский навык никогда не сможет искоренить слабость женщины к слезам.
— Всё немного не так, как ты думаешь: мы любовники, да, но мы не влюблённая парочка — в этом вся разница. Ты дорога для меня как подруга.
— Как ты не поймёшь, Рик? Вспомни, как всё начиналось, как было раньше?! Почему всё не может быть как раньше? До этих чёртовых университетов, до того, как всё рассыпалось?