Я вытаскиваю одну руку из под его ладони и мягко зажимаю ему рот. Не могу больше это слушать. Ложь? Судя по словам Джевелс – да. Бросаю взгляд на него. В глазах читается обеспокоенность, сталь, до краёв наполненная чувством вины. Редкое зрелище, раньше я никогда не видела его таким. Так мастерски врать, тем более взглядом практически невозможно. Хотя, о чём я. Я слишком наивна, чтобы пытаться его раскусить. Из нас двоих только он видит меня насквозь. Для меня он закрытая книга. Рик всё ещё стоит на коленях, и даже не пытается смахнуть мою руку со своего лица. А в моём сознании бьётся всего один вопрос, который тихим шёпотом срывается с моего языка:
- Зачем?
Вновь предательские слёзы катятся по моему лицу. Я чертовски слабая.
- Зачем ты меня спас? Зачем мне жить? Если я умру – всем будет легче. Я здесь чужая, только мешаю всем. Я никогда не смогу вернуться домой, навечно останусь здесь, зачем мне это? Лучше умереть и освободиться от всего этого. Сам посмотри. Я всем мешаю. Мои родители, которые ищут меня, перестанут искать, потому что будут знать, что я мертва. Они не будут вечно мучатся с поисками, изводить себя мыслью, что я, возможно, погибла, всё подтвердится. Ким больше не понадобится со мной возиться, у неё из-за меня всегда одни проблемы. Джевелс не надо будет переживать из-за того, что в твоих покоях вечно кто-то есть.
Практически навзрыд, задыхаясь от собственных всхлипов, я выпаливаю ему всё, что приходит на ум. Он покорно выслушивает всю мою тираду, внимательно вглядываясь в мои глаза. Что он там такого увидел?
- И наконец, ты. Тебе не надо будет больше терпеть меня в своих покоях. Я больше не буду путаться под ногами. Не буду мешать. Всем станет легче. Я здесь чужая, никому не нужная, лишняя. Я хочу уйти. Отпусти меня.
Бережно он отстраняет мою ладонь от своих губ и подсаживается рядом. Нет. Нет. И ещё раз нет! Снова эта чёртова уловка. Снова он обнимет меня, и я растворюсь в нём. Нет! Почему он всегда делает это, когда я начинаю плакать? И тем не менее, он повторяет это вновь. Выбрасываю белый флаг. Мне слишком хорошо в его объятиях, и я не могу отказываться хотя бы от таких крох его прикосновений и внимания. Продолжаю реветь, то ли от обиды, то ли от собственного бессилия. Уже и сама не пойму.
- Оля, ты никому тут не мешаешь. Я обещаю, как только у меня появится возможность организовать твою депортацию, я её обязательно использую, слышишь? Ты не будешь жить здесь всю жизнь, я сделаю всё возможное. Ким – врач. Это её работа возиться с пациентами, ты зря думаешь, что ты одна постоянно доставляешь хлопоты, у неё таких полштаба, Оленька. Джевелс, плевать на неё, я не её собственность и не ей решать, кто будет в моих покоях, а кто нет. С чего ты взяла, что ты мне мешаешь? Оля, ты мне никогда не мешала, малышка, ну сама посуди, неужели, если бы ты мне мешала, я бы до сих пор держал тебя у себя? Ты никому здесь не мешаешь. Ты – самый безобидный и добрый человек, которого я вообще когда-либо в своей жизни видел, как ты можешь кому-то мешать?
- Мало ты знаешь о своей любовнице. – хмыкнув, гнусавым голосом парирую я. Ненавижу свой голос после слёз. - Всё не так безобидно. Они все хотят, чтобы я умерла. Она, Кайл, все.
- Не все. Мы все здесь переживали, Оля. Пока Ким занималась тобой, мы с отцом сидели в её кабинете, мы оба переживали, правда. Чего я не знаю о Джевелс? Расскажи мне всё, что бы действовать, Оля, я должен знать, как можно больше. Как я могу защитить тебя, если ничего не знаю?
Вряд ли ты захочешь это знать. Но я скажу. Не всё, но основное.
- В тот день, на соревнованиях, она не просто спросила, как меня зовут.
- Что она тебе сказала?
- Она потребовала, чтобы я оставила тебя в покое, сказала, что Рик Райан O’Хара принадлежит ей и, если я не перестану путаться у неё под ногами, то она найдёт способ меня убить. Я не стала тебе говорить, не хотела портить ваши отношения. А сегодня она пришла в твои покои. Не знаю, как она зашла. Я услышала, как ключ прокручивается в замке, подумала, что ты пришёл. А там она. Она сказала: «Видишь, он уже неделю как не приходит, а знаешь почему? Он тебя ненавидит, ты ему мешаешь. Он просто не знает, как от тебя избавиться. Не волнуйся, ещё немного и он выбросит тебя куда подальше», и ушла. Я поверила ей. Долго думала, как быть, не знала, что мне делать. Поняла, что никому не нужна, что всем только мешаю, поэтому решила, что это лучший выход. Я взяла нож с кухни, написала тебе записку и пошла в ванную. Я слышала, как входная дверь открылась, и потом потеряла сознание.
На секунду он цепенеет от услышанного. Его гнев практически осязаем. Мышцы тела Рика невольно напрягаются и я, прижатая к его груди, ощущаю эту игру организма. Такую злость тоже невозможно отыграть настолько блестяще. Сероглазый действительно взбешён. Выходит, что всё, что она говорила мне – не правда? Иначе с чего бы ему психовать? Почему он не вспоминал обо мне так долго, а тут пришёл сразу после того, как она подтолкнула меня к самоубийству? Он что-то узнал. Не иначе. Вряд ли я узнаю об этом. Не это сейчас важно.
Его рука обнимает меня чуть крепче, чем секунду назад, а второй он успокаивающе поглаживает меня по спине. Когда-нибудь я сойду с ума от его выходок. Как злиться на него, если он ведёт себя так? Поцелуем в макушку он окончательно добивает меня. Я всё ещё реву как кит, но злость на него потихонечку испаряется. Ласковый мерзавец.
- Тише, не плач, не надо. Это не правда, я никогда такого о тебе не говорил. Если бы я хотел от тебя избавиться – выслал бы тебя из своих покоев, а не бегал бы из них сам. Всё не так.
- А как?
- Тренировки с группой забирали у меня все силы, Оля, Джевелс перехватывала меня, и я шёл к ней. Я не буду врать и оправдываться, в этом нет смысла, я не находил в себе сил добраться до собственных покоев. Знаю, что поступил чертовски отвратительно, знаю, насколько виноват. Прости меня, пожалуйста.
- Что ты почувствовал, когда увидел меня в ванной?
Это действительно безумно важно для меня. Я нахожу в себе силы и отодвигаюсь от его груди для того, чтобы посмотреть ему в глаза. Хочу видеть их. Если он попытается сфальшивить, то я увижу. Он мешкает. Почему? Придумывает или просто не знает сам, что испытал? Дай бог второе. О’Хара, дай мне надежду.
- Я испугался Оля. Испугался, что опоздал и что ты умерла. Я возненавидел себя за то, что виноват в этом. Что не уследил, не предотвратил всё это. Почувствовал пустоту, словно что-то в моей жизни рухнуло.
Это то, что я хотела услышать. Я ему не безразлична. Ему не всё равно, что со мной будет. Его любовница соврала. Ему не плевать! В груди все трепещет от счастья. Влюблённая идиотка. Несколько часов назад ты резала вены, а теперь сидишь с ним в обнимку, счастливая, что ему всё-таки не плевать на тебя. Постепенно я успокаиваюсь и почти прекращаю плакать, лишь редкие слёзы по проторенным дорожкам продолжают капать на его рубашку. Словно маленькую, он усаживает меня на своих коленях и освободившейся ладонью бережно смахивает капли с моего лица. Из всех мужчин на земле мне приспичило влюбиться в самого непредсказуемого, закрытого и бестолкового разгильдяя в шпионской форме. Не удивительно. В этом вся я.
- Я тебе верю. Не знаю почему, но я верю.
Вновь верю и вновь безотрывно вглядываюсь в его выразительные глаза. Он мечта. Не достижимая и масштабная. Самой от себя противно. Где это видано, чтобы девушка бегала за мужчиной? Боюсь, что по-другому с ним не будет.
- Оля, пообещай мне, пожалуйста, кое-что?
У него точно что-то слипнется от такой наглости.
- Что?
- Кто бы что бы, тебе ни сказал, чем бы тебе не угрожали, говори мне об этом. Для того, чтобы защитить тебя, мне нужно знать, от чего тебя защищать. Не смотри на мои отношения с этими людьми, не бойся их испортить. Говори мне, что тебя тревожит, ладно?
- Хорошо.
- И ещё, пообещай мне, что больше никогда не будешь предпринимать попытки самоубийства. Для меня это очень важно.