— Наверное, зелёнка для того, чтобы подсушивать швы.
— Может быть. Ты у нас дочь хирурга — вот применяй знания на практике.
— Ладно, а это что за пузырёк?
— Это мазь, велено мазать тебе швы, чтобы шрамов не осталось.
— Хорошо. Начнём?
Признаться честно, я никогда не обрабатывал ни раны, ни швы и соображаю в этом примерно как свинья в апельсинах. Положительно киваю и ножницами аккуратно разрезаю узел на бинте. Разматываю Олино запястье, затем второе, а глаза самовольно бегут на затылок. Резала она себя от души, швы большие и их много. Зеленоглазая морщится и отводит взгляд от рук. Ох, Оля, зачем же ты себя так? Джевелс и меня за компанию убить за это мало.
Беру штуку под кодовым названием «Антисептик» и промачиваю ею бинт. Как бы протереть ей швы и не сделать больно? Мне страшно до неё даже дотронуться. Аккуратно, медленно и легко касаюсь её запястья и протираю шов, затем второй. Она поджимает алые губки и отворачивается.
— Больно?
— Немного — не страшно. Потерплю.
С зелёнкой всё намного сложнее. В ответ на мои действия Оля жалобно пищит и дует на швы. От каждого её писка я чуть не к стене отскакиваю, мне не хочется делать ей больно, но иного выхода здесь нет. Обработка нужна обязательно. Старательно мажу зелёнкой всё, что необходимо, и усиленно дую на её руки, как только промазываю. Так дело идёт быстрее, по крайней мере пищит она меньше.
Пока зелёнка впитывается, ставлю на кухне чайник. Запасы холодильника подходят к концу, надо не забыть их пополнить. Мазь придётся размазывать пальцем, нельзя, чтобы к ранам пристала вата.
Швы жёсткие и плотные, но тем не менее такие чувствительные. Когда все процедуры, наконец, закончены, забинтовываю её запястья, затягивая материю в тугой узел. По сто раз проверяю, не сильно ли забинтовал каждую руку. Повязка, конечно, не такая аккуратная, как у Ким. И всё же, хоть что-то у меня получилось.
Режу всё необходимое для бутербродов и замешиваю чай. От утреннего приподнятого настроения рыженькой не осталось и следа. Видимо, на неё так подействовала перевязка. Надо как-то отвлечь её от этих мыслей, развлечь, но как? В стенах штаба я никак не смогу заставить её расслабиться. А если… Надо выдернуть её из этих стен.
— Оля, когда ты в последний раз была на улице?
Зеленоглазая застывает с кусочком бутерброда в руках и удивлённо смотрит на меня.
— Больше месяца назад. Я в последний раз на улице была, когда меня затащили в машину и привезли сюда.
Её глаза до краёв наполнены печалью и тоской. Здесь, в этих стенах, она сидит безвылазно уже больше месяца. Из всего этого времени три недели она провела у тебя, Рик, и ты даже ни разу об этом не задумался? Жаль, что самому себе нельзя дать по шее, это будет выглядеть как минимум странно.
— Если хочешь, мы можем пойти прогуляться по территории штаба.
Она впилась в меня умоляющим взглядом, зелёные глаза шарят по моему лицу, словно пытаются убедиться в том, что это не шутка.
— Хочу.
— Тогда доедаем завтрак, одеваемся и идём.
Не думал, что это может так здорово поднять ей настроение. Мы доедаем завтрак. Пока Ольга переодевается, я драю кружки.
Что мне нужно с собой? Удостоверение, мобильный, ключи… Надо загрузить Каина, пусть присмотрит новый замок в мои покои. Теперь, когда я знаю, что у Джевелс есть к этому замку свой ключик, я не смогу спать спокойно.
Наспех вымытые медные волосы сырыми прядками лежат на спине Оли, до самой талии. Зелёные глаза увлечённо смотрят по сторонам, впитывая каждую деталь. На Контрольно-Пропускном Пункте она точно впервые.
— Стой здесь, я сейчас покажу удостоверение, и мы выйдем, хорошо?
— Хорошо.
— Увидишь Джевелс, даже на расстоянии мили, — кричи: «Убивают!»
— Ладно.
Она улыбается. А я не могу сдвинуться с места. Потоки людей здесь никогда не останавливаются, за исключением ночи. В этой толпе ничего не стоит затеряться. Однако, если ты хочешь выйти из Штаба, то просто так ты этого не сделаешь. Обязательно нужно удостоверение.
Выуживаю из кармана эту бестолковую корочку и показываю дежурному.
— Рик Райан О’Хара. Мне на выход, вон та девушка, — показываю дежурному рукой в сторону Ольги, — со мной.
— Могу я увидеть её удостоверение?
— Она гражданская.
— Я не могу её пропустить, сэр. Приказ лично Райана Реймонда О’Хары, не впускать и не выпускать в Штаб никого без удостоверений или пропусков.
— Да ладно тебе. Мы на территории прогуляемся.
— Извините, сэр, ничем не могу помочь.
Вот чёрт. Всегда не любил этот пропускной режим, но что всё докатится до такого фанатизма, я не предполагал.
— И что ты мне предлагаешь делать?
— Вы можете получить пропуск только у Райана.
Ну нет, к отцу я не пойду.
— А если мы скажем, что я пошёл один?
— Нет, сэр.
— Чёрт. А если ты вдруг не увидишь, как она пройдёт?
— Почему я не увижу, сэр?
— Ну не знаю, например, тебе кто-то очень злой подбил оба глаза, и, пока ты тут сидел, лёд прикладывал, она прошмыгнула через КПП.
— Вы мне угрожаете?
— Да что ты, Бог с тобой… Так, рисую возможный ход событий, если ты меня сейчас же не выпустишь вместе с этой девушкой.
— Я не могу. Если наш Глава узнает, то выговор получу я, сэр.
Вот упёртый гад.
— Скажи мне… ты удостоверение внимательно читал?
— Да, сэр.
— А фамилию ты точно правильно прочитал?
— Да.
— И что там написано?
— О’Хара, сэр.
— Можешь, когда хочешь! Смекнул? Допустим, я пройду с девушкой. Ты думаешь, Глава сразу об этом узнает? Смешно. Даже если и узнает — читай внимательно фамилию, будь уверен, получу я, а не ты.
— Хорошо, сэр, идите.
Ну наконец-то.
— Пошли, Оля. Быстрее, пока этот умник сомневаться не начал.
Подгоняю Олю и провожу через КПП. Раздвижные автоматические двери открываются, и перед глазами появляется площадь, залитая янтарными лучами света.
Мы выходим из-под широкого козырька на площадь, и я увлекаю Ольгу в сторону конюшен. В перечень обязательных дисциплин шпиона входит и верховая езда. Как только шпион поступает на службу в основной состав, ему выдаётся личный конь. Как правило, у младших чинов своих лошадей нет, они пользуются основными запасами конюшен, а вот у членов совета управления Штаба — свои личные кони.
Ещё на КПП я взял Олю за руку, боясь потерять её в толпе. Мы идём по улице, где не так уж и много народа, но я до сих пор не выпустил её ладонь из своей, не знаю почему, но мне спокойнее, когда я чувствую её.
Мы огибаем здание, всё ближе подбираясь к цели. Перед конюшней есть небольшая асфальтированная площадка, всё остальное занимают лужайки, раскидистые деревья и клумбы. Здесь можно спрятаться в тенёк.
— Куда мы идём?
— В конюшню, хочу тебя кое с кем познакомить.
В ней зажигается огонь, и это не что иное как любопытство. Завожу её внутрь и окидываю взглядом это место, такое близкое и знакомое. Я много времени проводил здесь раньше и с удовольствием торчал бы здесь сейчас, но, увы… Бумажная волокита в данный момент вышла на первый план.
— Джаред, ты тут?
— Какого чёрта? Я же сказал, что занимаюсь лошадью!
Он видит меня и впадает в ступор, мы с ним очень давно не виделись. Но общий язык всегда находили отменно.
— Рик, ты ли это? Или я уже настолько всем этим дерьмом надышался, что ко мне уже галлюцинации приходят?
— Нормально ты тут дышишь, — смеюсь.
— Ну, красавец. Сколько лет не виделись. И главное, как вернулся в Штаб, гад, сюда даже носа не сунул!
— Я не успел, Джаред. У меня сейчас приключение на приключении.
— Ясно, твой Идальго тут без тебя с ума сходит. Никого к себе не подпускал первое время: ни помыть его, ни расчесать — вообще ничего. Потом мы более-менее нашли с ним общий язык.
— Думаю, он предварительно лягнул тебя копытом пару раз?
— Не без этого. Он у тебя любит брыкаться.
— Да. Приведи его хоть, я по нему тоже соскучился.
— Сейчас приведу. А что это за барышня с тобой?
Оля стоит в чуть в стороне и увлечённо наблюдает за белой лошадью в стойле. С одним я угадал — лошади ей нравятся.